А теперь вас ожидает увлекательная расчлениловка, детки. Кукловод грызёт Перо, периодически давясь костями. Ой, я с ним так нехорошо поступил, мать вашу. За всё надо нести наказание, Самойлов, а то ишь… надумал тут, убивать всяких. Рой себе могилку заранее, на заднем дворе. И постарайся не потревожить ни одного предыдущего покойника.
Где-то сверху хлопает дверь – в коридорах звук отдаётся многократным слабым эхом – Джек наверху в детской проходит …цатое испытание. Всё ещё пытается что-то найти, хотя и ясно – они не успели. На часах минутная стрелка неумолимо ползёт к трём ночи.
Динамики всхрипывают, как подыхающая лошадь; в темноте звук жуткий – а следом тишина разражается тремя резкими хлопками. Трикстер хлопает, после чего опять тихо.
– Всё, всё, стоп, куклы, – голос отдаётся эхом в углах комнаты. – На чердак, оба. Докладываться о результатах.
Арсений догоняет Джека только у лестницы. Хлопает по спине, оставляя на ней кровавый отпечаток.
– Нашёл, – выдохом. – Тридцать шесть штук.
Файрвуд молча кивает и вовремя подставляет плечо. Перо хватается: иначе б не устоял.
– А я почти ничего не нашёл. Крот.
Он пошатывается, и Перо отстранённо понимает, что крыс и сам едва стоит. Скользкие от крови пальцы вцепляются в его руку чуть выше локтя. Джек тихо и отчаянно усмехается, и до Арсения доходит: ну да, крот. Детали мелкие, в комнатах темно.
– Ты дал мне время, – хрипит Перо, не узнавая свой голос. – Все тридцать шесть лент у нас. Делаем, что можем.
– Только я ничего не могу.
Джек зло дёргает на себя дверную ручку. В свете фонарика заметно, что и у него бинты все в крови. Сначала в двери что-то заедает, но со второго раза ручка поворачивается. Чердак встречает их молчанием.
Они заваливаются внутрь, цепляясь друг за друга и едва не падая. Это всё слишком похоже на сон. Арсений почти уверен, что спит.
– Мы собрали тридцать шесть лент, – объявляет на весь чердак, соскребя остатки сил. – С деталями не успели.
Кукловод повернулся к ним полубоком. Усмехается недобро. Дженни и Нортон рядом с Кэт – судя по позе, только-только поднялись с ящиков. Нортон спокоен, кивает лишь с благодарностью, перехватывая взгляд Пера. Правильный выбор. А вот девушкам явно неудобно за своё облегчение. Как и горбящейся от зуда ран Лайзе. И Соне с Оливией – последняя всё косится на экраны.
Джим стоит поодаль. Даже шага навстречу не сделал. Не хочет провоцировать Кукловода, скорее всего.
Кашляет в углу Билл.
Энн прижимается к растерянному Майклу.
Жмётся рядом с Файрвудом-старшим Закери.
Судя по среднеарифметическому от их реакций, у Райана и Тэн всё совсем плохо.
Арсений с Джеком ковыляющей парочкой добираются до ящиков, остальные сторонятся, чьи-то руки поддерживают, помогают сесть.
Арсений лезет рукой в сумку.
– Трикстер! Твои ленты. Я все собрал.
– Раздавай, раз такой молодец, – фыркают динамики. – Куклы! В очередь!
Арсений даже ожидал, что он добавит «сукины дети», но Трикстер, видимо, этой цитаты не знал.
Люди не толкаются. Подходят по одному. Первыми пускают девушек, и Арсений передаёт в их забинтованные руки липкие, пропитанные кровью ленточки. Некоторые украдкой жмут его холодные пальцы, в благодарность. Другим стыдно. Потом он суёт две ленточки Джеку, Закери… Когда очередь доходит до Джима, Перо вкладывает ему в ладонь две скомканных липнущих ленты и сжимает его пальцы. Секунды на три дольше, чем нужно. Пальцы Джима скользят по его ладони, сгребая ленты, наконец, Файрвуд сжимает их в кулаке и отходит.
Кукловод подходит последним. Но подходит, а Арсений думал, придётся самому относить.
Нет. Кажется, он принял правила игры, где они на равных. Протягивает ладонь и улыбается так… мило. Если не знать, чья улыбка, можно купиться.
Арсений молча роняет на его подставленную руку комок из двух слипшихся лент. Смотрит в глаза.
– Перо, не забудь отдать ленточки тем, кто остался внизу, – комментирует Трикстер. – Но я верю, верю, что у тебя их там осталось шесть. Умничка, Пёрышко, послушная кукла. Отправить тебя искать похоронные свечки и цветы для траурных букетов?
– Отправь, – отвечает Арсений ему в тон, ощущая, как Джек всё сильнее заваливается ему на плечо. – Заодно поищу для тебя в книжке какое-нибудь проклятие поинтересней. Чтоб там уши с пятками местами поменялись, я не знаю. Глаза с большими пальцами на руках.
Улыбка Кукловода становится ещё шире, но он молчит. А потом и вовсе разворачивается и идёт к своему месту.
Зато подходит Дженни, украдкой оглядывается и суёт по две капсулы гемостимулина. Сначала Джеку, потом Перу.
– Воды нет, потерпите. Может, нас скоро выпустят.
– Спасибо, солнце.
Дженни не уходит. Опускается рядом, на краешек ящика, обнимает Джека, гладит по спине. Она, как эмпат, должна сейчас ощущать его боль, отчаяние и злость на себя. Крыс не сопротивляется.
– Тогда смотрим финал, дорогие мои, – объявляет Трикстер торжественно. – У Элис осталось в списке не так много вопросов. Жаль, я не могу попросить вас зажечь свечи. Зато могу поставить музыку…
