Маньяк замолкает, и вместо хрипящего голоса чердак заполняет тихая музыка. Из динамиков со скрипами и всхлипами льются клавишные переливы – очередное бессмертное творение Бетховена. «К Элизе». Потрясающе. Лёгкий, почти беспечный мотив в чудовищном ремиксе расстроенной техники. А как к ситуации подходит – лучше не придумаешь.
Умеет же Трикстер издеваться.
Та-да та-да та-да та-да-дам…
Твою мааать…
Элиза-Элис
Арсений поднимается с ящика, шарит рядом. Ну конечно, фотоаппарат на месте.
– Лайза… – обращается к сидящей неподалёку девушке. – Я скажу, как выставить настройки. Сам не смогу.
Она кивает. Горбит худые плечи, прикрытые рваной шалью, но подходит и покорно берёт в руки тяжёлый фотоаппарат. С полминуты, пока все грудятся у мониторов, Перо говорит ей, что делать.
– Снимай всё.
Девушка поднимает на него взгляд.
– Он их убьёт, да? – спрашивает шёпотом под прикрытием музыки.
– Скорей всего.
Рыжая поднимается и отходит в темноту. Арсений слышит знакомый щелчок, и слабое зарево вспышки озаряет чердак.
Он плетётся к мониторам, оставляя Джека на попечение Дженни. Встаёт позади Джима, прижимаясь к его спине, снова находит на ощупь его руку. Сжимает липнущие пальцы.
– Мы проиграли, – тихо, в прикрытое вьющейся прядью ухо. Под музыку фраза звучит как из дешёвого приключенческого фильмеца, и Перо морщится от своих же слов: тошно.
– Возможно, не полностью, – Джим прижимается к нему спиной.
Он тёплый. Но голову не поворачивает – смотрит на мониторы. Наверно, его взгляд прикован к обмякшей на верёвках Исами. Хвостатый тоже сидит кое-как. Если б не верёвки, давно бы свалился. Ночь. Пик температуры. Скорей всего, под сорок – ему не давали таблетки.
– Как он вообще ещё отвечает, в таком состоянии?
– Боюсь, они оба в «таком состоянии».
Элис снова на секунду зарывается в волосы Тэн. Арсений помнит их запах, а сейчас, после стольких ударов током – как они пахнут? Горелой проводкой, как иногда от Джека. Пылью. Палёным.
Маньячке, кажется, нравится.
– Райан, ты хотел бы жениться на Исами?
Тот мотает головой, как пьяный.
– Нет.
Ответ верный. Поэтому Элис обращается к ней:
– А ты хотела бы, м? Семью, детей?
Исами хотела бы. Элис спрашивает ещё. Ненавидят ли они Кукловода. Хотели бы быть на его месте. Хотели бы умереть в этом доме.
За минуту по вине Форса японку бьёт током ещё два раза. Сеансы «шоковой терапии» всё дольше. А Трикстер безмолвно издевается сверху, для этого ему говорить не надо. Есть «Элиза», под которую всё представление, весь трагизм отдают дешёвым картонным пафосом.
Поднять на небывалую высоту и тут же обесценить. Перевернуть с ног на голову.
Маньяк наслаждался.
– Ты её любишь? – вкрадчиво спрашивает Элис, рукоятью ножа приподнимая голову Райана.
Весь чердак замирает.
– Он вопросы не слышит, с температурой, – тихонько чей-то голос за спиной.
Арсений мельком оборачивается. Кэт. Смотрит на монитор, перебинтованная рука прижимает к груди чёрные ленточки. В тёмных глазах отражаются отсветы с экранов.
На мониторе видно – Исами через силу поднимает голову, оборачиваясь в сторону Форса. Ей мешают волосы.
Райан слегка мотает головой. Нет, взгляд осмысленный, слышит. Его так ошарашил вопрос.
– Господи, ну какой глупый! – в отчаянии восклицает Энн, и в этот же миг японку бьёт разрядом. Всё тело сотрясается в путах, пальцы вцепляются в верёвки. Минута. Перо успел посчитать до шестидесяти.
Исами обмякает на стуле. Голова запрокидывается на спинку, чёрные пряди чертят лицо. Арсений некстати вспоминает, как эти пряди рассыпались по её плечам сегодня днём.
Она успела вымыть волосы.
– Слишком долго, умник, – Элис, усмехаясь, щекочет его горло остриём ножа. – Долго думаешь! Ну, – она подтыкает повыше подол платья, видимо, чтоб не мешался, и переходит к Исами. – Теперь ты, куколка. Ты его любишь?
Японка неподвижна. Элис выжидает три секунды, подходит, толкает её в плечо рукоятью. Размахивается и бьёт ей же по лицу. Теперь голова Исами, мотнувшись, безвольно свешивается набок. Элис прикладывает пальцы к шее, выше ремня.
– Мёртвая, – объявляет через минуту. Затыкает нож за пояс, хмыкает. – Ответа на последний вопрос мы уже не узнаем. Трикстер, милый, я с одним играть не буду. Отпускаем.
– Пусть тогда там и остаётся, а дверь, так и быть, откроем.
Элис уходит за границы видимости – из комнаты.
Умерла. Так просто. Как экзамен сдать или побывать у дантиста. Два часа – и всё позади, тебя нет.
Музыка обрывается на середине. На очень подходящем к ситуации моменте – на фоне тревожных, почти слитых воедино повторяющихся аккордов вырисовывается неровное, резковатое соло. Единственное, за счёт того, что обрывается на неподходящей ноте, даже это приобретает издевательский оттенок.
Арсения почти выворачивает. Трикстер сумел. Он обратил трагедию в фарс, да такой, что с души воротит, со всего.
– Слыхали, куклы? Всем спасибо, все свободны. Не забудьте забрать вашего страдальца.
Позади, в темноте, начинаются первые всхлипы. Пока тихие. Изображение на мониторе гаснет: Кукловод отрубает систему. На чердаке воцаряется тьма, и её, как молния, пронзает на секунду вспышка.
