В этом её тоне никогда не было понятно, о чём она думает. Как и по взгляду. Это раздражало. Но ей можно было доверить спину, а это уже немалого стоило.
– Я пришёл к тебе, а не к нему. Ну?
– Ещё… о Драконе, но всего не вспомню… – снова еле слышно заговорила Исами. – О своей сестре. Мицуки была красива… Как луна. Она любила распускать волосы, стоя у зеркала… без одежды…
– А о Пёрышке? О своём братишке, – нож Элис скользит по её губам, потом касается остриём виска.
Тишина. Исами тихо отвечает:
– Да.
Разряда нет.
Конечно, Перо. Куда ж без него. И сестра… Она никогда не рассказывала о сестре. Мы вообще мало говорили друг с другом.
Заочная привычка, что она всегда рядом, его. Тигру больше никто не нужен, иначе бы она не согласилась идти. И лучше бы сейчас было не слышать обратного.
Что я вообще о ней знаю
Сколько
Мотнуть головой. Тяжело. Ремень врезается в шею.
– Подробнее, крошка, – мурлычет Элис.
Перебить её, пока не поздно. К чертям всё.
– Ты же вроде… по одному вопросу задаёшь.
– М-м? Так жаждешь высказаться? – Элис бьёт лениво и опять рукоятью. Не больно. Он ей не интересен. Отворачивается. – Говори, красавица, больше он нас не прервёт. А прервёт, я тебе ещё что-нибудь порежу. Для интереса.
– Когда… он приносил мне… чай или книги… я перевязывала ему руки… лентой… когда… мы лежали рядом… После я всегда вспоминала новый год… Что стоило просто… не относить чашки в гостиную…
Это он помнил. Перо полез к ней на лестнице, потом помог донести коробку с посудой. Даже запись с камер, кажется, сохранилась.
– Ну, хватит, – смилостивилась маньячка, ласково убирая её волосы с лица. – Так стараешься, лапушка, чтобы твоего дружка не ударило током… Значит, ты у нас любишь высоких блондинов и красивых девочек? Я бы с тобой поиграла.
Провела с силой лезвием по бледной щеке. Медленно выступающую кровь слизала. За её языком на щеке Тигрицы остался длинный влажный след с розоватыми разводами.
Элис обернулась.
– Райан, а ты? Поделись своими грязными фантазиями.
– Как перерезаю тебе глотку…
– Врёшь.
– Нет.
Райан закашлялся, но вскрика не услышал. Детектор не сработал.
– Надо же, – довольно пропела Элис.
Приступ кашля ослаб минуты через две, опять чуть не вывернув наизнанку. Во рту очутился комок мокроты. Пришлось сплёвывать на пол. До маньячки не доплюнул, хотя старался.
Потом просто дышал. Ремень врезался в горло. Внутри хрипело.
Ловушка.
Утром, после возвращения, Кукловод вызвал их в прихожую и говорил там. Задал всего один вопрос: для чего они вернулись.
– В мире вовне нет свободы, – ответил Дракон. – Только здесь.
Исами сказала по-другому:
– Я хочу помочь тем, кто придёт взамен нам. Я не хочу, чтобы лилось столько крови. Учитель, вы ведь набираете второй акт?
Кукловод (они позже поняли, что в тот момент с ними говорил всё-таки Джон Фолл), предложил им стать его Учениками и помогать с подготовкой дома к гостям. Учитель не пустил в дом Обезьяну. Райан посоветовал Фоллу взять в дом врача, чтобы у новых марионеток был шанс выжить.
«Катись на все четыре», безнадёжная тоска во взгляде. Он должен доктору Файрвуду за спасение жизни и за то, что тот отпустил его, хотя мог сдать копам.
Райан Форс не любит быть кому-то должным.
Они с Исами перебирают газеты и просматривают интернет-сводки, помогая Кукловоду набирать марионеток. Первые пятнадцать человек, попавших в дом за шесть дней до нового, двухтысячного года, Кукловода не устроили. Среди них не оказалось Пера. Потому нужны были новые сводки.
– Учитель, в пригороде Йорка есть один хирург, – привычно щёлкает мышь, открывая всё новые и новые страницы с досье. – Талант, как говорится, от бога. – И это правда. Шрам от операции аккуратный, не болит. Райан вообще о нём вспоминает только когда моется и пальцы натыкаются на небольшую выпуклость из соединительной ткани. А ведь одна из медсестричек тогда, в больнице, проболталась, что он был на волосок от смерти. – Ни семьи, ни родственников поблизости, шума не будет. Предлагаю притащить в особняк его.
– Исами, ты умеешь жить для себя? – шелестит Элис.
Она не отвечает, или отвечает так тихо, что он не слышит.
– Райан, с какого момента твоя жизнь пошла наперекосяк?
Тошнит. Комната расплывается. Все тело горит, жарко, даже от спинки стула жарко, как от раскалённой печи.
– Не… знаю…
– А ты думай, маленький, и быстро. Время тикает. Хочешь убить её уже сейчас?
– Нет…
Исами не кричит, и он не может понять – то ли отключилась, то ли он всё-таки ответил правду.
Всё началось
С Файрвуда
Арсений сидел на полу в гостиной и включал-выключал фонарик. Он только закончил проходить очередное испытание.
– Тридцать шесть ленточек, это… Найдёшь восемнадцать… не помню. А ведь так хорошо пел.
Включить-выключить. Подождать минутку. Снова включить-выключить. Включить. Диван, остывший камин, решётка от камина, столы, лабораторный стол, склянки, коврик, лампа, шторы, кресло… Свет скользит по знакомым предметам.
