Второе замечание относительно стиля Леже в третий период его творчества касается открытой художником в последнее десятилетие особой манеры обращения с цветом. В каком-то смысле это продолжение и развитие того использования света и тени, о котором я писал выше. Леже принимается наносить цветные полосы поверх изображаемых фигур. В результате мы видим эти фигуры как бы сквозь полотнище флага, местами совершенно прозрачного, но тем не менее местами налагающего случайные полосы или круги цвета на расположенную за ним сцену. Однако эти наложения неслучайным произвольны: цветные полосы всегда находятся в продуманном соотношении с проступающими за ними формами. Складывается впечатление, будто Леже хотел превратить свои картины в некие эмблемы. Его интересует теперь не изображение существующих явлений, а то, как эти явления могли бы существовать. Он пишет, если хотите, в сослагательном, или условном, наклонении. «Большой парад» олицетворяет удовольствия, развлечения, массовую культуру. «Строители» – все, что вкладывается в понятие «свободный труд». «Отдыхающие» – что значит «жить в согласии с миром вокруг». Такой подход мог привести Леже к сентиментальной идеализации и утопическим мечтаниям. Однако этого не случилось, поскольку он понимал исторический процесс, который высвободил и чем дальше, тем больше будет высвобождать потенциальные возможности человечества. Эти последние картины Леже – его высказывания в «условном наклонении» – не имели целью утешать и убаюкивать зрителя. Они должны были напомнить всем о том, на что способен человек. Художник не обманывал нас, когда писал картины так, будто бы изображенное на них уже существует в реальности. Он писал их как знаки надежды. И один из способов дать нам это понять (он не применял один и тот же метод во всех своих поздних картинах) заключался в таком использовании цвета, что картины становились эмблемами. Я употребляю это слово в двух значениях, рассматривая эмблему и как знак, и как аллегорию. Когда рассуждают об искусстве XX века, часто говорят о символах. Однако при этом нередко забывают о том, что символы должны быть по определению общедоступны. Приватный символ в искусстве – это терминологический нонсенс. Эмблемы Леже принадлежат к числу немногих истинных символов, созданных в наше время.
Наконец, последнее замечание о поздних работах Леже. И тут я буду говорить не о стилистических новациях, как раньше, а о тенденции, которая была внутренне присуща всему творчеству художника, но осознавалась им и проявлялась все сильнее и очевиднее с течением времени: это тенденция визуализировать все вещи, которые ему хотелось написать, так, чтобы их можно было потрогать. Мир Леже в буквальном смысле слова материален, и в этом качестве он прямая противоположность миру импрессионистов. Я уже говорил, что Леже не считал, что вещи, сделанные вручную, в отличие от изготовленных машинами, обладают какой-то особой ценностью. Однако сама по себе человеческая рука вызывала у него чувство благоговения. Он много раз рисовал руки. Один из его любимых приемов – написать кисть руки перед или рядом с лицом, как если бы без руки всего того, что делает человеческий взгляд человеческим, не было бы на свете. Леже верил в человека как управителя, менеджера своего мира и распознавал латинский корень слова «менеджер» – manus, рука. Он ухватился за эту истину как за метафору в борьбе против разнообразных облакоподобных мистификаций. (Кстати, облака у Леже похожи на подушки, цветы – на подставки для яиц, а листья – на ложки.) По той же причине он часто вводит в свои картины лестницы и веревки. Ему хотелось создать мир, в котором всегда очевидна связь между воображением человека и его способностью производить вещи, управлять ими при помощи рук. И этим, по моему убеждению, объясняется, почему он упрощал и стилизовал и вещи, и пейзажи. Ему хотелось сделать все, что он помещал на свои полотна, осязаемым и лишенным таинственности – и не из-за склонности к механистическому рационализму, наследию XIX века, а потому, что его завораживала иная, великая тайна – тайна ненасытного человеческого желания взять в руки и понять, как это устроено.
