Тут, пожалуй, самое место вспомнить художников, повлиявших на Леже, – тех, кто помог ему выработать средства для выражения его уникального взгляда на мир. Я уже упоминал Микеланджело: для Леже он был примером творца героических, эпических произведений, целиком сосредоточенных на человеке. Следующими должны быть упомянуты Пикассо и Брак, изобретатели кубизма. Вероятно, кубизм означал для них совсем не то, что он значил для Леже (они, по-видимому, лучше осознавали исторические истоки этого метода, в том числе его связь с африканским искусством), тем не менее именно кубизм дал Леже его новаторский, соответствующий XX веку визуальный язык. Наконец, еще один художник, оказавший сильное влияние на Леже, – это Таможенник Руссо. Руссо – наивный живописец-самоучка, над которым снисходительно посмеивались, а после на все лады превозносили, – сам себя считал реалистом.
Если использовать слово «реалист» в его обычном значении, то говорить о реалистическом начале в творчестве Руссо было бы наивным нелепым преувеличением. Его «реализм» не содержал в себе никакого протеста против социальной и идеологической лжи той эпохи. Тем не менее, оглядываясь на творчество Руссо сегодня, по прошествии времени, можно заметить, что ему удалось расширить и использовать в своих целях возможности живописного отображения отдельных аспектов реальности.
Попробую кратко объяснить, какие аспекты я имею в виду, поскольку связь Леже и Руссо до сих пор не вполне осознана. Руссо с полным правом можно назвать художником-любителем: он не получил художественного образования, а его общественное и финансовое положение не позволяло ему занять свое, пусть скромное, место в официальной культурной иерархии тогдашней Франции. В привычном понимании он не мог называться художником, поскольку был не только совершенно непрофессионален, но еще и до смешного некультурен. Его вкусы представляли собой затхлый чулан мелкобуржуазных стереотипов. Его воображение, его фантазии постоянно вступали в конфликт с усвоенной им культурой. (Позволю себе в скобках сделать личное замечание: такие конфликты, как мне кажется, не до конца поняты и недостаточно описаны; отчасти по этой причине подобный конфликт послужил темой моего романа «Свобода Коркера».)
Каждая из картин Руссо свидетельствовала о существовании альтернативной, непризнанной, по-настоящему еще не исследованной культуры. Это придает его творчеству любопытную, самостоятельную и раскованную убедительность. (В этом отношении – впрочем, только в этом – работы Руссо чем-то напоминают некоторые стихи Уильяма Блейка.) У Руссо не было метода, на который он мог бы положиться, когда ему изменяло воображение, не было мастерства, чтобы отвлечь внимание зрителя, когда творческая
