– Если ничего не предпринимать, негритянское население исчезнет полностью. Потому уже сейчас правительство Штатов… да и других, где есть эти афроамериканцы и афроевропейцы, должно обратиться к населению к воззванием. Белым и остальным расам вирус не опасен, потому могут безбоязненно уступить на время для афроамериканцев свои подземные бункеры, что приготовили себе и семьям на случай атомной войны.
Лица Бондаренко и Кремнева просветлели, Кремнев даже вздохнул с облегчением, а Мещерский сказал торопливо:
– Да-да, это прекрасный вариант!.. Нам нужно выиграть время. А этих бункеров в Америки миллионы. Практически все афроамериканское население можно спрятать… Спасибо, Владимир Алексеевич, я как-то сразу и не подумал…
– Американцы бы додумались, – ответил я. – Они прежде всего о своих кошельках и бункерах думают.
– Мне кажется, – сказал он, заметно оживая, – убежища предоставят с удовольствием. – Всяк любит быть героем и спасителем, когда самому ничего не грозит. А стоимость продуктов, что пожрут негры в бункерах, возместит правительство. Можно будет даже приписать лишний нолик к сумме расходов на спасенных афроамериканцев.
Кремнев уточнил деловито:
– Ветер пойдет через Тихий?
– И через Атлантику, – ответил я.
– Какой раньше?
– Жители тихоокеанского побережья, – ответил я, – пусть начнут передавать афроамериканцам бункеры уже сейчас. У них есть в запасе всего пара месяцев. Через Атлантику воздушные потоки и заметно слабее, и двигаются со скоростью стада пасущихся коз.
– Месяца три в запасе?
– Даже четыре, – подтвердил я. – Так что массы воздуха со стороны Тихого, постепенно слабея, доберутся до атлантического побережья почти одновременно с ветром с той стороны планеты.
Мещерский покачал головой, потом его лицо стало строже, спросил совсем другим голосом:
– А что насчет того, кто это создал?
– Эпидемия началась в ЮАР…
– Террористы там?
– Возможно, – согласился я. – Но то, что эпидемия началась оттуда, ничего не значит. Напротив, это как бы алиби. Дескать, раз началось у нас, то это кто-то нас подставляет… Если бы мы разработали этот вирус, запустили бы точно не из России.
– Похоже и на подставу, – сказал он, – с другой стороны… гм… вот создали они вирус, который им точно не повредит… почему не выпустить на свободу сразу?..
– Для эмоционального удовлетворения? – спросил я.
Бондаренко сказал живо:
– А что? Зато можно полюбоваться, как эти сволочи мрут в корчах! Тот гад, что вчера насрал возле твоего забора, сегодня орет и пускает кровавую пену…
– Нет, – сказал я, – нет. Создал не подросток, у которого все на эмоциях, а серьезный человек, а то и не один. К тому же создавал несколько месяцев… Любые эмоции угаснут.
Кремнев буркнул:
– А я некоторых сволочей из детства и сейчас ненавижу.
– У военных, – напомнил я, – и ученых мозги устроены по-разному. Можно сказать, у нас эмоции сильно приглушены, а у кого-то и вовсе ампутированы. Работой, не скальпелем.
Мещерский произнес трезво:
– Если бы в корчах, было бы всего лишь ужасно, но не больше. Нет, мне жалко не мертвецов, а кому они, еще живые, могли бы навредить перед смертью… К счастью, намеренно это сделано или так получилось, но, как я понимаю, вирус просто угнетает центральную нервную систему, вызывает апатию, сонливость, нежелание что-то делать, вообще шевелиться… Большинство из тех, кто был за рулем, просто сворачивали на обочину и останавливались, чтобы вздремнуть пару минут. Только несколько поездов сошли с рельс, да были столкновения грузовых составов, но удивительно мало. Машинисты тоже не в силах побороть наступающий сон либо останавливали поезд, либо сообщали вперед по линии о плохом самочувствии… Так что техногенных катастроф почти нет. Тем более, что даже в ЮАР, где победили черные, все важные службы оставались на белых, которых возили на службу под охраной правительственных войск из черных.
– В общем, – сказал я, – нужно анализировать все версии. У нас группа Мануйленко будет рассматривать варианты мутации вируса, остальные займутся поисками источника заражения. Вариантов два: либо мутирует в безопасную форму по достижении еще нескольких часов или дней, либо успеет убить всех носителей негритянского генома, а потом либо умрет, либо впадет в летаргический, чтобы вам было понятнее, сон…
Кремнев поинтересовался:
– А третий вариант? Может мутировать в еще более опасную форму?
– Вы не генетик, – ответил я, – иначе знали бы, что такая вероятность один к трем миллиардам. То есть вероятность есть, но не стоит тратить время, чтобы ее рассматривать.
Мещерский спросил быстро:
– Какова оснащенность тех, кто создал такую мерзость?
– Вопрос ставите верно, – ответил я. – К счастью, еще не пришли времена, когда вирус такой сложности можно состряпать на коленке. Чтобы сделать даже простейший, нужна прекрасно оснащенная лаборатория, куда должны входить в обязательном порядке такие приборы… Вы записывайте, записывайте!
Мещерский сказал также быстро:
– Все пишется. Нас слушают десяток моих помощников в кабинетах, все сработают моментально!
