– Да, – отрезала она, – только мне совсем не нравится сравнение всего негритянского населения планеты… вот так!
– Все познается в сравнении, – заметил я. – Остального человечества все же больше, чем негритянского. И цивилизацию, уж прости, создало белое население. Но я тебя понимаю… Мало эмоций, все как-то слишком деловито. Даже при сгоревшем сарае больше криков и отчаяния. Ингрид, все дело еще и в том, что человечество ощутило усталость от проблем.
– А это при чем?
Я вздохнул.
– Вся Европа уже полста лет помогала Африке, посылала туда гуманитарную помощь, вкладывала сотни миллиардов долларов в развитие, слыхала? Но там все разворовывалось, а часть полученных денег тут же шла на покупку оружия, после чего бесконечные войны племен вспыхивали с новой силой.
Она сказала горячо:
– Это не оправдывает сегодняшнее равнодушие!
– В Европе за это время появились свои проблемы, – напомнил я. – Потому европейцы стали требовать заняться обустройством сперва у себя, а потом в Африке. Этим и объясняется такая слабая реакция на гибель уже миллионов человек… а будут еще больше, счет пойдет на десятки и сотни миллионов… Кто-то даже втихую радуется, что деньги Европы останутся на местах и будут израсходованы на благополучие европейцев.
– Это эгоисты!
Я развел руками.
– Не даю оценки, всего лишь констатирую. Навязываемая слишком активно толерантность, а с нею и равномерное распределение доходов по всему миру уже давно раздражают богатые страны. Толерантность – прекрасно, я за нее обеими руками! Но нельзя насаждать насильно, как у нас навязывали коммунизм. Толерантность рушится так же, как рухнул коммунизм… а разве коммунизм не прекрасен как идея?
– От политиков, – заявила она, – не слышала возражений против толерантности!
– А против коммунизма наши политики возражали? – спросил я. – Но все равно рухнул. Идея прекрасна, но преждевременна.
– Но…
– Население раздражено, – повторил я. – Еще и реакцией политиков, что закрывают глаза и уши, не желая слушать протесты своих избирателей.
Она сказала упрямо:
– Богатством нужно делиться!
– По своей воле, – напомнил я, – а не по требованию тех, кто сам работать не хочет. Благополучие Запада не упало с неба. Там заработали тяжким трудом, потому не понимают, почему должны отдавать свои деньги дикарям, что воюют друг с другом только потому, что одни из них бушмены, а другие – готтентоты!
Она сказала горько:
– А как же милосердие? Человечность?
Я посмотрел на нее с нежностью.
– Ты хороший человек, Ингрид. Хотя и капитан. Да еще капитан спецслужб. И ты в самом деле следуешь правильным идеалам, которые только сейчас дали серьезную трещину, но здание еще не рассыпалось.
Она спросила резко:
– А что, обязательно рассыплются?
– Обязательно, – подтвердил я. – Но всегда на смену даже хорошим идеалам приходили занечательные. Классическая борьба хорошего с лучшим! Когда-то идеалом было рабство, потом крепостной строй, а женщины должны были жить по «Домострою»… Помнишь?
– Нет, – ответила она сердито. – Вот не помню, и все тут!.. И что, темнокожее население вымрет целиком?
Я развел руками.
– Похоже, мир не успевает. Не успеет найти лекарство.
– И ты говоришь так спокойно?
Я в самом деле ощутил некоторое смущение под ее обвиняющим взглядом.
– Ингрид… Я не живу сегодняшним днем. Я живу от пещерного времени! Видел страшные истребительные войны, исчезновение стран и народов, опустошительную чуму, после нее в Европе почти исчезло население, и папа римский в целях спасения остатков человечества разрешил многоженство… Времена вообще-то были и пострашнее. Так что в целом человечество живет и развивается, это главное. А мерзавца, который это сделал, отыщем и покараем!
Она спросила с недоверием:
– А ты… над этим работаешь?
– И над тем, – уточнил я, – чтобы ничего подобного в будущем. Даже в теории. Этого найдем и накажем, а остальным не дадим даже пикнуть. В смысле возможности вредить человечеству, а вот людям можно.
– Можно?
– Можно, – подтвердил я безмятежно. – У нас же свобода личности и предпринимательства?.. Вот бы еще дуэли и пиратство разрешить… Ты не забыла, что мы защищаем человечество в целом? На остальное нам насрать. За мелкими террористами и маньяками пусть полиция гоняется. Или хочешь перейти в полицию?
Она посмотрела на меня с бессильной ненавистью.
– Мало ли что я хочу!
– Вот-вот, – сказал я. – Я тоже хочу процедуру бессмертия на мышах отрабатывать, но, если человечество грохнется, мои вечноживущие мышки кому нужны? Потому вот я с вами, хотя сама можешь представить, как мне такое хочется!
После обеда уже в кабинете Мещерского рассматривали детализированные снимки со спутника, на которых исполинская установка по сверхглубокому бурению выглядит как инопланетный корабль, опустившийся из глубин Галактики на планету.
– Большие деньги вбухали, – сказал Бондаренко с завистью. – Норвегия – богатая страна! На нефти разжирела, чего им еще надо?
– Это на будущее, – ответил я. – Если удалось бы то, что задумали, им никогда бы не понадобилась нефть. Еще пара таких скважин – и почти бесплатная энергия на миллион лет всей стране…
