– Ишь, Барбара… Это же генерал Баллантэйн, глава сенатского комитета по контролю за военными?
– Да, – ответил я, – кстати, она еще и умная, хоть и генерал!
– Что умная, – буркнул Кремнев, – уже вижу…
Бронник сказал вежливо:
– Наш доктор знаток биологии и животного мира. Он знает все от инфузорий до кентавров. И медведиц.
Я сказал серьезно:
– Победы террористов нужно использовать в своих целях! Даже те, кто рад исчезновению популяции негритянского населения, должны сейчас рыдать на всех экранах телевизоров и гневно требовать жестокого наказания… нет, полного истребления террористов!
Мещерский проговорил от своего стола:
– Да, это позволит ввести драконовские законы… Но, как верно сказала… сказал генерал Баллантэйн… или сказала?
– Если «генеральша», – подсказал Бондаренко, – то сказала.
– Генеральша, – уточнил Бронник, – это жена генерала!
– Ладно, тогда генерал Баллантэйн… И не смотрите так на доктора, он был в стране, где все толерантно и все допустимо. Там наши драконовские решения сразу не пройдут…
– Не драконовские, – сказал я сварливо. – Никаких подобных терминов!.. Это справедливые и адекватные меры. Мы спасаем мир. Мы спасаем всех остальных. Как расы, так и национальности. Гибель негров должна послужить спасению остальных!.. Они как бы отдали свои жизни за всю остальную человеческую популяцию. Их подвиг не будет забыт, о них сложат песни и легенды, на которых станут воспитывать подрастающее поколение.
Мещерский вздохнул.
– Вы слишком откровенны, доктор…
– А разве у нас не закрытое совещание? – спросил я. – Для прессы у нас другие версии. Как для проправительственных, так и для оппозиции. И одна для тех, кто не верит ни тем, ни другим.
Мещерский прислушался к голосу в ухе и сообщил в радостном возбуждении:
– Только что в отношении Норвегии введены международные санкции!.. По инициативе Штатов. Первыми поддержали Россия, Китай и страны ЕС, а затем присоединились Австралия, Канада, Новая Зеландия…
– А против?
– Ожидаемо – страны Южной Америки, за исключением Чили, те воздержались, еще ряд третьестепенных стран, а резко выступили против страны Персидского залива, Пакистан…
– А Индия?
– Воздержалась. Обещали сообщить окончательное решение, когда взвесят все «за» и «против» с учетом индийских интересов.
Я сказал с облегчением:
– Первый шажок, хоть и запоздалый, сделан. Норвегия, конечно же, положит на эти санкции…
– Владимир Алексеевич!
Я посмотрел на их шокированные лица.
– А вы чего ожидали? Им рукой подать до успеха. Или катастрофы. Так что нужно делать второй шаг. Нам, они свой сделают! А нам сделать намного труднее…
Мещерский потемнел лицом.
– Силовую операцию?
– Можно анонимную, – предложил я. – Все равно обвинят русских. У норвегов и прочих шведов русские во всем виноваты. И, Аркадий Валентинович, нужно спешить. Норвеги напрямую не откажутся и не согласятся, а просто будут тянуть с ответом и бурить, бурить…
Он сказал неохотно:
– На силовую могут не согласиться Штаты. В конце концов пострадает Норвегия, если пострадает, и Россия. А Штаты далеко за океаном…
– Извержение накроет их военные базы в Европе, – напомнил я. – И кроме того… Штаты должны поддерживать свой быстро тающий престиж. А силовая операция по спасению мира его упрочит. Передайте, что мы беремся провести операцию сами, но при их формальном участии и разделе ответственности.
Он подумал, кивнул.
– Да, это может пройти. Если операция успешная и никто из штатовцев не пострадает, даже сенат одобрит задним числом.
– Только вы сами не тяните, Аркадий Валентинович!
Он вздохнул, вытащил смартфон из нагрудного кармана.
– Капитан Пырьев?.. Подготовьте прямую линию с ЦРУ.
Даже такая бесполезная и утратившая силу организация, как ООН, обрела второе дыхание, когда ведущие державы собрались в срочном порядке и объявили о неотложных мерах по противодействию глобальным угрозам.
А нет другой возможности противостоять им, если не ввести тотальное наблюдение за всеми организациями и даже за отдельными людьми. Таким образом, свободы личности отдельных людей потеснились ради безопасности всего рода человеческого.
Я работал в Центре Мацанюка, когда появилась Ингрид, взвинченная и алертная, и хотя я в тот момент занимался сверхточным секвенированием, ухватила за рукав и грубо оттащила в сторону.
– Ты хоть знаешь, что случилось?
– Примерно да, – ответил я. – Пальчик прищемила?
Она зло тряхнула головой, а глазища опасно блеснули.
– Но до шуток. ЮАР, Намибия, Ботсвана, Зимбабве и Мозамбик уже вымерли!.. Не только целые страны пустеют, уже весь Африканский континент опасно оголяется!.. А ты своими мышками занимаешься?
– Я как раз ищу вакцину, – ответил я, – но дело не в этом. Тебя тревожит не сама гибель чернокожего населения… так?
Она отрезала:
– Да! Еще больше тревожит, что мир воспринял это… как-то не совсем…
– Не совсем правильно?
– Да!
– Никто не рвет волосы, – продолжил я, – не стонет в отчаянии, не закатывает истерик… И вообще как-то весь мир воспринял это не как трагедию мирового масштаба, а озаботился лишь, чтобы пожар, уничтоживший чужой дом в Африке, не перекинулся и на европейский сарай?
