– Да это мы с женой и дочкой на море ездили. Трудно удержаться, когда питание не ограниченно. Да еще и на отдыхе молотишь все подряд! – ответил напарник, и его лицо растянулось в широкой с толстыми загорелыми щеками улыбке. – А как у тебя жизнь? Остепениться-то не надумал, детей завести? Бобылем хочешь на старости лет остаться?
– Да брось ты. Каким бобылем? Просто еще не встретил подходящую. А вот по части детей ты мою позицию знаешь. Я пас, и ты меня не переубедишь, – уверенно произнес Андрей и как-то укоризненно посмотрел на приятеля. – Зачем мне на себя такую ответственность взваливать? Проблем что ли в жизни мало?
– Что за ирония! С детьми работаешь, а сам их заводить не хочешь, – воскликнул напарник, откинув грузное тело на спинку сиденья и выпячив свой и без того огромный как воздушный шар живот. – И как вы такие, живущие «для себя» называетесь? – призадумался он.
– Чайлдфри, – не дожидаясь ответа приятеля, сухо произнес Андрей. – Это сугубо мое решение. Я против детей ничего не имею, даже люблю их, но для себя я детей не хочу. На работе с таким, бывает, столкнешься, а тут, чтобы еще и дома.
– А если твоя пассия все-таки твердо решит завести от тебя ребенка? – как-то с хитрецой спросил приятель. – Что делать-то будешь?
– Я как волк. Почувствовав опасность, просто убегу, – с улыбкой ответил Андрей.
Вскоре машина остановилась у многоэтажного дома, заняв отведенное для нее место, и Андрей с напарником вышли из автомобиля. Это заурядный советской постройки жилой дом после недавнего капитального ремонта был хорошо знаком Андрею, и в первые секунды ему было даже трудно поверить, что водитель привез их по нужному адресу. Он с опаской посмотрел на знакомый ему подъезд, замедлил перед ним шаг, будто боясь натолкнуться на кого-то при входе, еще раз сверил адрес с данными в планшете и с грустной улыбкой бодро махнул напарнику рукой именно в том направлении, куда ему меньше всего хотелось идти. Захватив необходимое для работы из машины, напарник поспешил за Андреем. Обычный на вид подъезд удивил вошедших какой-то нетипичной для всеобщего места чистотой, аккуратно покрашенными в цвет бирюзы стенами, кипенно-белым потолком, новыми перилами и свисающими, словно лианы, длиннолистными растениями из горшков.
– Прямо образцовый подъезд какой-то! – удивился напарник, оглядываясь по сторонам. – Не то, что в моем. Все стены разрисованы.
– Да, подъезд под контролем. Есть тут один хозяйственник…, – вырвалось у Андрея, но, быстро спохватившись, он добавил. – Видно, что он есть. Иначе бы всего этого не было.
Лифт не заставил себя ждать, и быстро поднял своих пассажиров на требуемый этаж, будто чувствуя их особое внутреннее напряжение. «Даже этаж тот. Хоть квартира другая», – подумал Андрей, выходя из лифта. «Похоже сюда!» – произнес вслух Андрей и показал кивком головы в сторону стоящей около одной из квартир детской коляски. Он подошел к квартире. Тучный напарник встал рядом, тяжело выдохнув и поставив громоздкий тяжеловесный чемодан на пол. Андрей нажал на звонок, через несколько секунд за дверью послышались быстрые шаги, затем резкие повороты ключа.
– Скорую вызывали? – протараторил Андрей, увидев на пороге женщину лет сорока в халате с растрепанными и на вид засаленными волосами.
– Да, да, конечно. Проходите, только быстрее. По коридору налево.
Женщина нервно водила руками по халату, то гладила, то щипала одной рукой другую, обнимала себя, как бы пытаясь удержать себя от поглощавших ее эмоций, но покрасневшие глаза и опухшее от слез лицо говорили об обратном.
– Не волнуйтесь так. Расскажите подробно, что случилось, – пытаясь ее успокоить, сказал Андрей и пошел по квартире в указанном направлении, а напарник вслед за ним со своей неподъемной ношей. – Где у Вас тут руки помыть можно?
Вымыв руки, Андрей и напарник вошли в комнату. Внутри их ждал полный хаос: детская одежда, игрушки, бутылочки, слюнявчики были разбросаны на ковре, диване, пеленальном столике, большими сугробами детское постельное белье валялось повсюду. В углу лежал открытый чемодан, частично наполненный также брошенными туда детскими вещицами. Казалось, что женщина в какой-то суматохе готовила к отъезду то ли ребенка, то ли его вещи из-за ненадобности. Собранных взрослых вещей или одежды нигде не было.
В конце комнаты у окна располагалась деревянная кроватка с завешенными нежного кремового цвета шторками с каким-то детским рисунком по периметру. Женщина, склонившись, словно ива, и опираясь тонкими будто прозрачными как ветви руками на бортик, стояла рядом с кроваткой. Даже объемный пушистый халат не мог скрыть ее чрезмерную худобу. Ее лицо выражало полное внутреннее изнеможение и опустошенность. Она кидала тусклый взгляд то в кроватку, то на Андрея, будто ожидая незамедлительной помощи от него.
