— Подожди, у меня есть для тебя кое-что, — Валерия порылась в сумочке и протянула ей на ладошке кровавое кольцо.
Лицо у Даши дрогнуло. Американская маска на миг сползла и снова встала на свое место.
— Откуда? — прошептала она.
— От девочки по имени Леночка. Девочка пропала, а кольцо осталось. Не мне же его носить.
— Фуф! — Даша шумно выдохнула воздух, — А мне, представляешь, такое же Брит заказывал. По каталогу, один в один, мне аж дурно стало. Надо же, — она повертела колечко. — Нет, у моего завитки крупнее были. Нет, не такое. Девочка пропала, говоришь?
— Да, вышла из дома за хлебом и не вернулась.
— Ну, может еще вернется.
— А девочка знаешь, кто?
— Кто?
— Зинаиды Петровны воспитанница.
— Воспитанница? Не знала, что у нее есть воспитанница.
— А Зинаиду Петровну знала?
— Ну да, это же твоя соседка.
— А про фотографии Налысника знала?
— Фотографии? Какие фотографии? — лицо у Даши омрачилось, но она тут же овладела собой, — А фотографии! Да, знала. Представляешь, что мне этот сумасшедший говорил? Мы, говорит, с тобой всегда вместе. Во всех жизнях, которые идут параллельно. И только в этой ты не со мной.
— Да? Это он сказал?
— Сказал. И еще говорит, у тебя воли очень много, и ты что хочешь в жизни, то и делаешь, и судьба над тобой не властна. Лерка, в самую точку!
— Ну а сами фотографии ты видела?
— Нет, не видела. Но он сказал, что там мы с ним вместе в разных частях света и в разных жизнях. И он хотел мне их показать!
— Это он так сказал?
— Да что ты как замороженная, Лера? Он сказал, да.
— Когда провожал в последний раз?
— Нет, еще раньше.
— Ты мне этого не говорила.
— Да ну, всякий бред пересказывать. Ну все, курочка моя, улетаю, — Даша потянулась к подруге и сделала вид, что чмокнула ее в щеку. Валерия тоже вяло шевельнула губами в направлении ее щеки.
— Даша, — она запнулась, — Даша… А что, если я знаю о тебе… — Валерия замолчала.
— Что?
— Правду.
— Какую правду?
— Ну… ту, которая одна.
— Загадками говоришь. Правду. А не могла бы ты сама жить со своей правдой и не переваливать ее на нормальных людей?
— Самой… тяжело.
— И теперь ты хочешь, чтобы мне тоже было тяжело?
— Нет, — Валерия опустила голову.
— Тогда счастливо?
— Счастливо, — проронила Валерия.
И опахнув ее ароматом своих волос, Даша скрылась за широкой стеклянной дверью.
***
Валерия брела домой, не разбирая дороги. Когда она поднялась к себе на этаж, было три часа дня. Зайдя в прихожую и взглянув на свое бледное отражение, она поспешила отвернуться от зеркала и выключить свет. Матери дома не было.
Валерия по привычке включила ноутбук, села за него и просидела так около часа. Она смотрела в пустой экран, забыв, что хотела делать. Пустой экран в это же самое время смотрел на нее, и две пустоты по ту и по эту сторону действительности встретились и слились в одно зияющее ничто. Валерия вспомнила, что сегодня ей снилась многоголовая гидра, которая протягивала свои щупальца прямо из монитора и норовила схватить за горло. Она выключила компьютер и перешла на кресло в зал.
В подъезде послышалось неразборчивое бормотанье, шаркающие о ступеньки ноги, потом кто-то пьяно выругался, другой голос икнул, и все затихло. После паузы голоса вновь зашептались и замолчали. Валерия пошла открывать.
Перед ней стояли две женщины — молодая и старая; они держали под мышки ее мать. Инга обвисла у них на руках, как тряпка. Ее правая загипсованная рука, которая с утра была еще подвязана, теперь свободно болталась. Женщины были не слишком пьяны и смотрели на Валерию с опаской. Молодая и румяная, с еще красивым лицом, сказала:
— Не ругайся. Мы выпили немного. Но мы ее привели.
Старая подтвердила:
— Чекушечку на троих всего-то.
Вся троица стояла, пошатываясь. Голова матери свешивалась на грудь, ноги в коленях были полусогнуты. Она была одета в чьи-то в спортивные штаны фиолетового цвета и грязную майку. Худые руки с проступающими синими венами и небритые подмышки неприятно поразили Валерию. Она заметила, что фиолетовые штаны омочены между ногами от паха и до самых ступней. Валерия подняла глаза на розовое бессмысленное лицо молодой женщины, и ей захотелось взять его обеими руками и раздавить. Женщина, почувствовав ее взгляд, стушевалась и подтолкнула Ингу в квартиру.
Валерия приняла мать на руки и оттащила ее в зал. Когда она вернулась в прихожую закрыть дверь, за порогом уже никого не было. Предусмотрительно загнув край паласа, Валерия положила мать так, чтобы нижняя часть ее туловища оставалась лежать на голом полу. Во время всего этого Инга животно похрапывала и не подавала никаких признаков сознания.
Валерия села в кресло и начала ее рассматривать: слипшиеся волосы, наполовину закрывающие лицо, и отвисшая нижняя челюсть внушили ей жалость и одновременно отвращение. Часть волос попала матери в рот, майка задралась до груди, но Валерия не стала ничего поправлять, а лишь прикрыла ее старым, еще отцовским овечьим тулупом. Не прошло и получаса, как случилось то, чего она и ожидала — из-под матери потекло. Валерия принесла тряпку и быстро промокнула лужу. Край тулупа оказался намочен, но это были мелочи.
