— Ты что, будешь с него деньги брать?
Даша остановилась от возмущения.
— Да как тебе такое в голову пришло? Ну, Лера! — она покачала головой. — Нет, пусть снимет мне квартиру в центре и устроит на хорошую работу. Хватит мне уже за стойкой стоять.
— А он сможет?
— Не сможет, так пусть идет в пеший эротический тур.
Подруги подошли к остановке.
— У меня ноги отваливаются, — сказала Валерия. — И горло болит.
— Ну Лерик! Ну пожалуйста! Без тебя я ничего не выберу, мне нужен взгляд со стороны.
— Ладно. Еще в одно место, и все.
— Ты моя курочка!
— Только сразу в большой, и по домам, потому что я уже не могу.
— Тогда в 'Золотой Телец'?
— Поехали.
В 'Золотом Тельце' началась та же история — они переходили от витрины к витрине, ничего не выбирая, не примеряя, и ничему не радуясь. Валерия не радовалась, потому что ей было уже все равно, а Даше просто ничего не нравилось. Наконец она задержалась в отделе, где всеми цветами радуги блистали драгоценные камни. Она бессознательно водила пальчиком по искусно подсвеченной витрине, в то время как продавщица — девушка с наращенными ногтями колоссальной длины — стояла перед ней в молчаливой угодливости.
— Покажите, пожалуйста, — Даша ткнула ноготком куда-то в середину этого великолепия.
Девушка открыла дверцу витрины, придвинула к себе лоток и достала указанный крестик.
— Пожалуйста, — любезно сказала она.
Даша взяла его двумя пальчиками и переложила на ладонь: он был довольно крупный, примерно три на четыре. На перекрестье его играл крупный восьмиугольный рубин, а на лучах рубины помельче перемежались с цирконами, ограненными под бриллиант.
— Что ты об этом думаешь? — Даша передала крест подруге.
Валерия рассмотрела украшение, потом цену, и перевела взгляд на Дашу.
— Ты уверена?
Вместо ответа Даша попросила девушку с колоссальными ногтями отложить крестик до завтра.
— А он согласится? — шептала Валерия в самое ухо подруги, когда они шли уже к выходу.
— Не согласится, сам виноват, — ответила Даша. Глаза ее сузились и потемнели.
3. Шура
— Александр Ежов, — молодой человек чуть застенчиво улыбался с порога.
Инга узнала его по ясным голубым глазам, что смотрели на нее в тот ужасный вечер.
— Проходите, — она распахнула перед ним дверь.
Гость снял шапку, и она увидела льняные, как у ребенка, слегка вьющиеся волосы и совсем не мужественную, беззащитную шею. Под тонкой матовой кожей залегла голубая жилка, и в этой жилке было столько жизни и чистоты, что Инга отвела глаза.
— Вот сюда, пожалуйста, — она указала на вешалку для одежды.
Он послушно и даже с прилежанием хорошего ученика повесил и расправил свою курточку. В маленькой прихожей было тесно, и когда гость повернулся к Инге лицом, на уровне ее глаз оказалась широкая, хорошо развитая грудь.
— Я без предупреждения… — заговорил он, оправдываясь.
— Ничего, я не занята…
— Все-таки нужно было позвонить…
— Совсем не обязательно.
— Я, наверное, нарушил ваши планы…
— Нет, что вы…
— Наш разговор займет не больше десяти минут…
— Я не тороплюсь…
Поток взаимной любезности грозил перейти в лавину, если бы его не прервала внезапная и очень громкая пауза. Они стояли уже посреди кухни, и впервые она не казалась Инге тесной и маленькой, — кухня была как раз того идеального размера, чтобы в ней разместились двое, не мешая и не слишком отдаляясь друг от друга. Вот только один вопрос мучил ее сейчас: куда девать свои глаза, что беспокойно двигались от предмета к предмету, боясь остановиться на его лице, и руки, которые стали вдруг чужими? Она так напряженно задумалась об этом, что даже не предложила гостю сесть.
— Что вы будете пить? — на истерической нотке проговорила Инга, не в силах больше выдерживать эту паузу.
Он взволнованно сглотнул:
— Спасибо, я на работе.
— Нет, я не о том… — она подавила в себе нервический смешок. — Вам кофе или чай?
— Если не трудно, чай.
Инга на секунду задумалась и проговорила удивленно:
— А чая нет…
— А зеленого?
— Зеленого тоже…
— Я не привередливый, пью все, что дают, — гость сел, так и не дождавшись, когда его пригласят.
Инга, наконец, вышла из ступора и поставила турку на плиту.
— Вы извините, у меня не убрано, — засуетилась она.
— Наоборот, очень даже ничего, — он разглядывал голые стены без обоев, украшенные пышным декоративным виноградом и еще какими-то зелеными растениями.
— Я собираюсь делать ремонт, — поспешила объяснить Инга.
— Зачем, и так отлично…
— Нет, я действительно собираюсь…
— Это будет лишнее.
Она хотела еще что-то добавить, но снова, как тогда, наткнулась на ясный голубой взгляд и замолчала.
— Что вы можете рассказать о своем соседе? — начал он без всякого предисловия.
— О Налыснике?
— Да, о нем.
Инга молчала, задумавшись.
— Вы не торопитесь, вспоминайте. А лучше говорите все, что придет в голову. Можете рассказывать мне даже свои домыслы.
— Домыслы?
— Если таковые имеются. Может, вы замечали за ним что-то странное?
— Странное? Да, я замечала за ним странное.
— Что именно? — он взглянул на нее остро.
— Знаете, наш сосед весь был что-то странное.
— К сожалению, я не могу сделать никакого вывода из ваших слов. Вы можете рассказать подробней?
