Это был удар ниже пояса. Дамы одновременно поднялись из-за стола, хоть для их грузных и расслабленных алкоголем тел это было не так-то просто. Они непременно вцепились бы друг другу в волосы, если бы именинница не встала и не вытянула вперед руки, создавая между ними барьер.
— Девочки, девочки! — кричала Инга, — Не ссорьтесь! Зоечка, Раечка, ну что вы?
Дамы продолжали наносить друг другу матерные оскорбления. Инга увещевала их. Ее тоненький голосок был как свист одинокой пули среди громыхания тяжелых орудий.
Валерия сидела убитая. Ссора лучших подруг, подогретая водкой, продолжалась еще долго, пока, наконец, не была запита мировой. После этого две женщины обнялись, поплакали, Инга тоже прослезилась, и все выразили желание потанцевать.
— Валерия, музыку! — кричала Зоя, выбегая на середину комнаты.
— Танцавать хочу! — вторила ей Рая, подрагивая студенистыми телесами.
— Давай нашу любимую!
Валерия поставила диск, где Верка Сердючка пела тем особым голосом, который свойственен гермафродитам и женщинам в постклимактический период:
Даже если вам немного за тридцать,
Есть надежда выйти замуж за принца,
Солнце всем на планете одинаково светит
И принцессе и простой проводнице…
Раиса Павловна вскидывала толстые колени и поворачивалась вокруг своей оси. Зоя Герасимовна, подбоченившись, мелко семенила вокруг нее.
Жизнь такое спортлото,
Полюбила, да не то,
Выграла в любви джек-пот,
Присмотрелась — идиот!
Слово идиот дамы прокричали хором и почему-то запрыгали от радости. Пол под ними завибрировал, как мост под отрядом солдат, и не миновать бы Инге неприятностей, если бы на втором этаже вот уже две недели, как никто не жил…
Я для всех накрыла стол, — продолжала звезда эстрады,
Есть и перчик и рассол,
Будем мы сейчас гулять,
Наливать и выпивать!
По окончании нетленного музыкального шедевра Рая выскочила вперед и в наступившей тишине прокричала:
Огурчики, помидорчики,
Ванька Маньку целовал в коридорчике!
В экстазе она задрала юбку, оголив слоноподобные ноги.
***
Но это были еще не все гости Инги. С самого начала вечера в тени просидела Наденька. За исключением нескольких поздравительных фраз, адресованных имениннице, она все время молчала.
Когда Инга уходила на пенсию с должности товарного кассира, ей прислали замену — миловидную скромную женщину — Надежду Александровну. Инга отпрактиковала ее две недели как положено, и за это время привязалась к новой сотруднице всей душой. После ухода Инги они стали перезваниваться каждую неделю, ходить друг другу в гости и даже поверять сердечные тайны. А один раз (о ужас!) Инге пришлось врать перед мужем Наденьки, прикрывая ее плохо спланированный адюльтер. Три дня после этого Инга мучалась совестью, а на четвертый позвонила подруге и сказала, что больше ни за что не будет выгораживать ее и лгать. Тогда Наденька расплакалась и ответила, что она сама больше 'ни-ни', потому что нет на свете мужчины, который сравнился бы с её ненаглядным.
На чем основывалась близость двух малознакомых, в общем-то, женщин — загадка, но то было невероятное и почти не встречающееся в природе явление, о котором сентиментальные дамы говорят 'женская дружба'.
В отличие от Зои Герасимовны и Раисы Павловны, Наденька следила за модой, пыталась соблюдать диету, втискивая свои сорокалетние ягодицы в джинсы подростковых размеров, и слегка презирала своих старших подруг. Она любила оказывать покровительство Валерии и часто рассуждала с ней о жизни и любви. При Зое и Рае высказываться Наденька не решалась.
— Лерочка, а ты что, девонька, не кушаешь? — спросила Раиса Павловна, когда снова уселась за стол. После танцев пот катил с нее градом, но, еще не отдышавшись как следует, она уже впилась зубами в окорочок. — Господи, худорба, — говорила она жуя, — одни глаза. На-ка вот, скушай.
— Спасибо, теть Рая, — отвечала Валерия, — я, пока готовила, на кухне поела…
— Хватит тебе свои выдумки выдумывать! Ишь, взяли моду мясного не есть. Веганты какие-то. Мы, говорит, веганты! Что за веганты, не пойму? А это, оказывается, те, кто одну траву жуют — вот они веганты и есть. Признавайся, Лерка, ты вегант?
Валерия отмалчивалась.
— Вот уже скромное дитё, сидит, хоть бы слово проронила, — сказала Зоя Герасимовна, — Ну да слава богу. Твоё тебя найдет. Это Лерочке сколько уже? — обратилась она к Инге.
— Двадцать три.
— Ой, невеста… — Раиса подперла щеку, рассматривая девушку в упор.
Валерия заерзала на стуле.
— А жених есть?
'Хоть бы сквозь землю провалиться, что ли', - взмолилась про себя Валерия.
На помощь ей пришла Инга:
— Лере учиться надо. Университет заканчивать. А женихи… это такое. Это еще будет.
— А… — Раиса махнула рукой в сторону воображаемых женихов, — нахрен они нужны. Пусть для себя поживет. Ярмо на шею всегда успеет.
— Правильно, Лерочка, учись, — поддержала Зоя Герасимовна, — может, за богатого выйдешь. Дуры никому не нужны.
— Лера на красный диплом идет, — обронила Инга как бы невзначай.
— Мам… — Валерия взглянула умоляюще.
— Моя ж ты девонька! — умилилась Зоя Герасимовна, — ну, помогай бог.
