— Можешь и без сахара. Если тебе он вреден.
— А вдруг кому-нибудь сладенького захочется? — заволновалась Наденька.
— Ну что ж. Ведь сахар же есть.
Наденька поджала губки.
— Тогда я схожу за конфетами, — сказала она. — А то неприлично как-то. День рождения все-таки, и без сладкого.
— Да кто их будет есть?
— Как это кто? Гости!
Наденька взяла свою сумочку, достала оттуда кошелек и пересчитала содержимое. Валерия сделала вид, что не заметила этого жеста.
— Ну, я пошла, — сказала она демонстративно.
— Как хочешь, — бросила Валерия вслед удаляющейся в прихожую четырехугольной спине.
Когда за Наденькой захлопнулась дверь, она подошла к зеркалу и пригляделась к себе: под глазами залегли темные круги, а щеки были бледнее обычного. 'Неужели правда, что я выгляжу на двадцать шесть лет'? — пронеслось в ее голове.
***
Дальше все происходило очень сумбурно. Валерия сидела на кухне и пила чай — она уже не считала нужным выдумывать себе какие-то занятия. Шоколадные конфеты так и остались лежать невостребованные гостями. Пребывая в накатившей откуда-то тоске, Валерия забылась и съела их целых пять штук.
Она сняла фартук, устало повесила его на гвоздик и посчитала, сколько часов она уже находится на ногах — получалось, около четырнадцати. Ей захотелось тихонько зайти в свою спальню, упасть в кресло и открыть ноутбук, но страх быть замеченной и привлеченной к всеобщему веселью ее остановил. Приходилось просто сидеть, подперев голову, и ждать, когда закончится этот утомительный праздничный день. Чтобы не было так грустно, и чтобы мысли о двадцати шести годах не съедали ее заживо, она заварила еще чаю и, глядя в никуда, стала медленно пить его вприкуску с оставшимися конфетами. Последние две штучки Валерия положила себе в карман курточки. На завтра у нее было запланировано собеседование, а шоколад был очень действенным средством против волнения.
Но тут что-то случилось с гостями. Внезапно протрезвев или по другой какой причине, они запросили чаю.
— И конфет нам давай, — послышалось от Наденьки из зала.
Валерия почувствовала неловкость.
— Опомнилась, — ответила она, стараясь, чтобы голос ее звучал непринужденно, — их давно уже нет.
— Как? — Наденька вскочила с дивана.
— Я их съела.
Наденька три раза глотнула ртом воздух, покраснела и пошла на кухню разбираться. Она остановилась напротив, и что-то в ее позе показалось Валерии угрожающим.
— Ты шутишь? — спросила Наденька.
— Нет.
— Ты съела полкило шоколадных конфет?
— Ну да.
— Инга! — вскрикнула Наденька так, будто речь шла о съеденных бриллиантах, — Она съела все конфеты!
Валерия, ничего на это не отвечая, понесла в зал чашки с чаем. Она прошла мимо Наденьки так, как будто спор их был решен, и говорить было больше не о чем.
Но Наденька, видимо, так не считала. Она устремилась за ней.
— Действительно, Лера, как это ты… — проговорила Инга, сконфузившись.
Валерия посмотрела на мать.
— Это я купила, я — за свои деньги! — стонала Наденька, — Я хотела сделать имениннице приятное, а она!..
— Я не специально, — попыталась оправдываться Валерия, — Просто так получилась. Я пила чай, задумалась, а тут конфеты…
— Она задумалась! — теперь уже Наденька выступила на середину комнаты. — Она задумалась! А о гостях ты не задумалась? А о том, что мы будем пить с чаем, ты не задумалась?
— Если честно, нет.
Эта фраза возмутила Наденьку до глубины души.
- 'Честно'! — выкрикнула она. — Зато это честно! И благородно! Съесть все конфеты, а потом вот так запросто объявить. Я ходила за конфетами, — Наденька напирала на 'я'. — Я купила их, а она теперь… честная!
Несмотря на то, что за весь вечер Валерия выпила не больше бокала вина, сейчас ей начинало казаться, что она пьяна. Валерия глупо улыбнулась. Она рассматривала материну подругу, которая брызгала вокруг себя слюной, и не могла поверить, что все это из-за конфет.
— Успокойся, — сказала Валерия, — Завтра я верну тебе твоих полкило.
— Ах, вот как ты, значит, меня понимаешь! — Наденька притопнула ногой, — Ты думаешь, я из-за денег? Да пойми же ты, — она приблизилась к Валерии вплотную, — Это НЕ-ПРИ-ЛИЧ-НО! Неприлично перед людьми — съедать все конфеты!
Валерия изумилась этой мысли. О приличиях она как-то не подумала.
— И правда… — сказала она. — Но, когда я съела половину, там оставалось так мало, что я решила доесть и остальное, — она проговаривала слова и сама не верила, что несет этот бред. Как будто какой-то невидимый режиссер дал ей роль в местном театре.
— Мало оставалось? — кричала Наденька ей в лицо, — Тогда надо было распределить оставшееся так, чтобы всем хватило! Хотя бы по две конфетки! На каждого по две конфетки — неужели трудно было разделить? Неужели это непонятно?
