У Валерии перехватило дыхание, и дрожали руки. Еще никогда в своей жизни она не делала ничего подобного. Ни объяснить, ни оправдать этого было нельзя — воровство чужих вещей считалось в их семье аморальным и совершенно недопустимым поступком. Можно было, конечно, поступить и проще — можно было скопировать его диск себе на флешку, а флешка у Валерии была мировая: в металлическом корпусе, тяжелая, в виде пули; она не расставалась с ней никогда — так нет, какая-то сила толкнула ее на воровство. Валерия собирала рассыпавшиеся по полу болтики, а в голове стучало одно: 'Только бы никто не вошел'.
Потом, придя в себя, она подумала: 'А кому было входить? — Но кто-то же разорвал бумажку, опечатывавшую дверь. — Кто? — Зинаида Петровна — не настолько она выжила из ума. — Менты? — они бы распечатали, они бы и запечатали. — Воры? — Воры! Это могли быть воры. — Какие воры? — Наркоманы какие-нибудь. — Но компьютер-то не вынесли. Почему?' — так размышляла Валерия, пытаясь заглушить в себе голос совести. На столе перед ней лежал жесткий диск Налысника и четыре болтика. Рядом валялись тонкие замшевые перчатки, в которых она работала. Валерия встряхнула их, для чего-то понюхала — ей показалось, что теперь они должны чем-то пахнуть. Может, ее вспотевшими ладонями или смазкой, оставшейся на болтиках, но запах должен быть, — так пахнет страх, так пахнет чужая вещь, которая незаконно оказалась у тебя в руках, так пахнет преступление. На всякий случай обрызгав их материными духами, Валерия скомкала и потерла перчатки друг о дружку. Свинтить-то она свинтила, но что теперь делать со всем этим добром, она не имела ни малейшего понятия.
Зазвонил телефон.
— Лерик, — сказала Даша в трубку, и по голосу ее чувствовалось, что она улыбается, — Можешь меня поздравить!
— С чем?
— Меня перевели на второй этаж.
— Поздравляю.
— Ты без настроения?
— Да нет, почему…
— Слушай, как все было. Помнишь, я тебе рассказывала про эту, которая красуня с голубыми глазами? Она, оказывается, здесь начальница по опту. Ну это ладно, это мелочи. Вчера генеральный идет и с утра мне: 'Собирайся'. Я: 'Не поняла'? А он: 'Собирай вещи, переезжаешь ко мне в приемную'. Лерка, меня заметили!
— Еще бы.
— Нет, подумай только! Теперь насчет красуни. Ой, я все так сумбурно, в себя прийти не могу. В общем, сижу вчера первый день, подходит она: 'Мне к Николаю Владимировичу', - тихонько так, еле голос подает. Я посмотрела на нее, она мне чуть реверанс не отвесила. Она — мне! 'Хорошо, — говорю, — ожидайте, я приглашу вас в течение дня'. Она улыбается заискивающе… пипец! Алло, Лера? Ты меня слышишь?
— Да, я слушаю, Даш.
— Ты как неживая. Как у тебя дела?
— Дела… пока никак.
— Ой, Лерик, а как тут хорошо! Это тебе не на первом этаже с охраной якшаться. Здесь у нас свой холодильник. У нас с генеральным. Но тут ходят разные, продукты свои кладут: ряженки всякие, йогурты. Шастают туда-сюда, сидишь как в балагане. В общем, я решила это прекратить. Повесила объявление в холле, чтобы все сотрудники разобрали свои продукты, и с сегодняшнего дня без предварительного согласования со мной никто ничего в холодильник не ставил. Как ты считаешь, я правильно сделала?
— Да, конечно.
— Это холодильник генерального, в конце концов, а не их личный.
— Действительно. И что они, послушались тебя?
— Еще как! А кто не послушался, так я тех продукты выставила в туалет на умывальники, — пусть разбирают. Лер, ты что молчишь?
— Я знаешь, что думаю, Даша…
— Что?
— Помнишь, мы виноград с тобой ели?
— Ну, помню.
— Тот, который Брит прислал.
— Ну и что?
— А ведь он тогда уже был мертв.
После этой фразы зависла долгая пауза.
— Лера… — заговорила Даша таким голосом, как будто оправилась от глубокого шока, — зачем ты постоянно про все это вспоминаешь?
— Я не вспоминаю, просто сейчас сопоставила.
— Что ты сопоставила?
— Ну… я просто подумала: как так получилось, что он прислал тебе виноград, а сам уже лежал убитый?
— Убитый?! Да почему ты думаешь, что он был убитый? Может, он упал и умер!
— Упал? Как ты себе представляешь, вышел человек из машины, бух в кусты, да и умер?
— Может, он поссать вышел.
— От этого еще никто не умирал.
— Ну, запнулся там, я не знаю… сердце схватило!
— Может, и схватило. Я не об этом. Я говорю, что, согласись, если бы смерть наступила…
Даша обиженно задышала в трубку.
— Даш… — заговорила виновато Валерия, — если тебе неприятно…
— Да ладно.
— Нет, это все чушь, ты меня не слушай. И чего мы завелись за этого Брита?
— Вот именно.
— Даш…
— Что?
— Ты знаешь, я сегодня сделала одну вещь.
— Что еще?
Сняла жесткий диск с чужого компьютера.
Как это сняла?
Ну так… сама не знаю.
— И кто пострадавший?
— Пострадавший… да вроде как никто не пострадал. То есть пострадавший это… в общем, он уже мертв.
— Ну, Лерка…
— Нет, ты не поняла. Он умер еще до того… Короче, это Налысника компьютер.
— Час от часу не легче, — Даша помолчала. — Постой, ты что, забралась к нему в квартиру?
— Что значит забралась? Да, я зашла. Но квартира была открыта. Открыта, понимаешь? Кто-то до меня туда уже заходил.
— Да как тебе такое в голову пришло?
— Сама не знаю.
