— Да, кисюльчик, — пропела она в трубку, — соскучилась. Дома. Телевизор смотрю. А, это концерт какого-то саксофониста. О тебе. Так мы сегодня не увидимся? — голос чуть не подвел ее, в нем прорезались радостные нотки. — Видишь ты какой, — поспешила плаксиво добавить она, — а обещал… ладно-ладно, — проговорила Даша с интонацией маленькой девочки и вдруг перешла на грустный, всепрощающий тон: — Разве я не понимаю… да, милый, да. Конечно. Буду думать о тебе. Целую тысячу раз. А я тебя сто тысяч. А я сто миллионов. Будь умницей. Не грусти. Ты будешь думать обо мне, а я о тебе, и души наши встретятся. Это неважно. Тело — это второстепенно, — Даша занервничала. Текли бесценные минуты, которые она могла и хотела потратить на Алекса. — Да, милый, да. И я тебя. Крепко-крепко. Пусть тебе приснятся сладкие сны. Хорошо, пусть тебе приснюсь я, — поправилась она слегка нервозно. — Нет, все в порядке. Нет, не огорчена. То есть огорчена, но… в общем… что-то голова побаливает. Да нет, день прошел обычно. Не обижают, — Даша готова была разбить этот телефон вдребезги.
Еле-еле выкрутившись и завершив разговор, она вернулась к Алексу.
'Безупречный' — в который раз подумала Даша, разглядывая мощную грудь в вырезе рубашки. А эта осанка! — сам принц Объединенного Королевства не мог бы сидеть с большим достоинством. Из-под расстегнутого ворота выбилось несколько завитых волосков — уже слегка посеребренных, — но это было еще более соблазнительно, так соблазнительно, что Даша почувствовала себя опьяненной. Алекс положил свою ладонь на ее руку, и она совсем пропала.
Но любовь никогда не лишала Дашу аппетита. Она с удовольствием кушала пасту — слава богу, фигура позволяла ей питаться подобными продуктами, — в то время как Алекс виртуозно разделывался с рябчиком. Даша тоже выбрала бы рябчика, да вот незадача — как его есть? Ничего, все еще впереди: и рябчики, и омары и… что там еще едят богатые люди?
Им не нужно было слов, все говорили взгляды. Кто не знает, как смотрит влюбленный мужчина, тому не объяснишь. Он пьет тебя до дна и в то же время отдает тебе столько силы, столько энергии, что ты могла бы свернуть горы — нет, остановить этот шарик и заставить его вращаться в другую сторону.
Он не женат. Но и не холост. Вернее, так: он женат на своей работе, поэтому много времени уделять ей не сможет. Самое большее — раз в две недели. Все это было сказано по-деловому и без обиняков. Да, и еще: она самая прекрасная девушка из всех, кого он когда-либо видел.
Закончив с пастой, Даша захотела сладенького. Золотой жилет порекомендовал ей изысканное лимонное суфле с мятным сиропом, но она остановила свой выбор на простеньком шоколадном бисквите (шоколад — он и в Африке шоколад!), и не прогадала — бисквит оказался превосходным. Толстый слой шоколада распластался по нём подобно вулканической магме, он был не ломким и не вязким, а именно той густоты, которую угадывает только очень хороший кондитер. Всё: и тарелка с золоченым ободком, и десертная ложечка с длинной витиеватой ручкой, и живописное пирожное, украшенное нежным листочком мяты, — походило на маленькое произведение искусства. 'Безупречный', - хотелось сказать Даше про десерт, но она вспомнила, что это слово уже припасено ею для Алекса.
Даша со своей стороны заметила, что и она не свободна, на что Алекс понимающе кивнул (ей показалось, что взгляд его напитан иронией), и он должен быть осторожен со своими звонками и эсэмэсками. Алекс ответил, что уважает ее выбор, но ему кажется — оправа не по камню. Даша не поняла, это колкость или комплимент?
Коричневая кофточка на вид была самой обыкновенной: свободного покроя, она не вырисовывала фигуру и не обтягивала грудь. Но это только на первый наивный взгляд. Свобода ее покроя обеспечивала то, что при малейшем наклоне глубина декольте становилась поистине невероятной. Даша слегка наклонилась, делая вид, что ищет что-то в сумочке — она знала — в этот миг наружу выглядывает острый полупрозрачный сосок. Молочная кожа груди на фоне коричневого шелка смотрелась умопомрачительно. Она подняла глаза на Алекса — и правда, он был сражен. Лишь выдержка и чувство собственного достоинства не позволили ему наброситься на нее в ту же секунду.
Опять зазвонил телефон. Мгновенно выхватив трубку из сумки, Даша метнулась в кабинку.
— Да, кисюльчик, да. Не сплю. Телевизор смотрю. Крестик? Что крестик? А, эта бижутерия! Да, да. Просто очень хорошая подделка, а ты что подумал? Мой ты ревнивец! — Даша вздохнула, — Приходится побрякушки за двадцать гривен носить, ведь настоящую вещь никто не подарит… А почему ты вспомнил? Нет, не обижаюсь. Нет, ничего не жду. Разве я не понимаю… Ко мне?! Милый… милый, но… Нет, рада! Ради бога, кисюльчик, но зачем так поздно? Захотелось?.. Все бросить?.. Тоска?.. Постой, ты где? Через пятнадцать минут? О, да!!! Конечно, жду! Я в душ, дорогой, пока! — последние слова она выпалила, пулей вылетая из кабинки.
