Алекс все понял без слов. Он молча поднялся, бросил на стол купюру и пошел за ней широким уверенным шагом. Ничто в его походке не говорило о том, что он огорчен или торопится.
***
На работу Даша пришла разорванная. В глазах ее была такая усталость, какой не испытывал Атлант, подпирающий небо. Приопустив пушистые ресницы, но не от неги, а оттого что веки не в силах были удерживать собственную тяжесть, она смотрела на мир.
На счастье, генеральный сегодня запаздывал. Через двойное стекло Даша наблюдала, как ее коллега, изящная Аллочка (секретарь, между прочим, президента компании!) заваривает себе кофе. Приемную президента от всего остального мира отделял длинный стеклянный коридор, где на стенах висели канделябры и картины, писаные маслом. Все больше это были: закат; рассвет; зимний лес; осенний парк. Сообразуясь с чьим вкусом развешали их здесь? В канделябрах горели свечи — правда, ненастоящие.
Противно запищал первый утренний факс. Даша нажала кнопку приема. Факсовый аппарат подрыгался беспомощно с минуту и затих — внутри него закончилась бумага. Нужно было подыматься и идти в бухгалтерию за новой упаковкой. Умирая от желания заснуть, Даша включила чайник и засыпала в чашку хорошую пригоршню кофе. Нет, это невыносимо: теперь пошли телефонные звонки, и нужно было отвечать.
Спустя неделю работы на ресепшене, она поняла, как нужно разговаривать по телефону. Оказывается, если в день тебе приходится отвечать как минимум на сто звонков, ты превращаешься в механическую говорящую куклу. Приветственные и прощальные фразы, ответы на самые замысловатые вопросы сами собой слетают с твоих уст, да еще с такой любезностью, что человек на том конце провода и не подозревает, в каком ты настроении. Даша не репетировала речи и не подстраивала голос, но эта кукла оживала внутри нее, как только она подносила трубку к уху. Лишь от ее имени Даша и могла говорить. Иначе — было нельзя. Если в каждый ответ вкладывать свою человеческую душу, то к концу дня от тебя просто ничего не останется. Ты высыплешься, как пластмассовый наполнитель из разорванной мягкой игрушки.
Когда-то в детстве у Даши была игрушка — маленький полосатый медвежонок. Почему полосатый — этого вопроса она себе не задавала. Тогда она еще воспринимала мир во всей его полноте: почему бы и не существовать на свете полосатому медвежонку? Дашу занимало другое: сквозь пушистую шкурку чувствовалось, что внутри он наполнен не мягкой ватой, а какой-то субстанцией — сыпучей и скользкой. Она перекатывала субстанцию из лапки в голову, из головы в хвостик, и вот уже не сам медведь как сущность занимал ее, а то, что с ним можно сделать. Можно, например, заполнить всю голову, передние лапы и живот, а ноги и хвост тогда останутся пустыми. Или наоборот — хвост и вся нижняя часть будет заполнена, а голова безжизненно повиснет. Однажды, играясь так, Даша заметила сбоку маленькую ниточку. Она потянула за нее и оторвала. Тут же в лапке медведя открылась дырочка, а из этой дырочки посыпались разноцветные пластиковые обрезки — отходы полимерного производства. Были они все одинаковые по форме, но разные по цвету. Горка ярких обрезков да обвисшая полосатая шкурка — это и был ее медведь.
— Доброе утро, — голос генерального вывел ее из состояния полусна. Бодрый и пахнущий духами, он проходил к себе в кабинет.
— Доброе утро Николай Владимирович.
С появлением шефа в Дашу как будто вставили стальную пружину. Она выпрямила спину, открыла пошире глаза и приятно улыбнулась.
— Спим? — демократично спросил шеф.
— Нет, Николай Владимирович, релаксируем, — волну начальственного настроения Даша ловила на лету.
— Сделай мне кофе, — бросил он по-свойски.
Даша приготовила кофе, поставила его на круглый поднос и понесла в кабинет к шефу.
Николай Владимирович был маленький человечек с очень пухлыми и очень короткими пальцами. Такой же короткой у него была шея. Нужно добавить, что и весь этот господин был довольно короток — стоя на толстой подошве своих первоклассных туфлей, он едва достигал Даше до кончика носа. Положив руки на стол, он любил поигрывать переплетенными пальцами, которые в движении становились похожи на шевелящихся насекомых. Даша наблюдала эту игру несколько мгновений, после чего Николай Владимирович, не глядя на нее, проговорил:
— Значит так. Алла не вполне справляется со своими обязанностями. Мы планируем на это место тебя. Но это пока между нами, ты, надеюсь, понимаешь? — он поднял на Дашу крупные выпуклые глаза.
Глядя сверху, было особенно заметно, что, по сравнению с глазами, рот и нос у Николая Владимировича непропорционально малы. То, что находилось у него на лице, скорее, можно было назвать 'ротик' и 'носик'.
— Для начала ты должна войти в курс дела, — продолжал он, доставая из папки лист с изображенной на нем блок-схемой. — Вот, это структура компании. Изучи. Особое внимание обрати на наши филиалы на юге и на западе. Тебе придется контактировать. Подойди к Алле, попроси у нее наши внешние контакты. Скажешь, что нужно мне. Ознакомишься пока, кто есть кто.
