Опустошенную ручку он подпиливал с одной стороны, чтобы получилась трубочка с двумя одинаковыми отверстиями; комкал маленький кусочек бумажки, затем некоторое время жевал его, чтобы превратить в плотный липкий шарик, после чего заряжал трубочку этим снарядом и плевался.
Плевался Хлебало мастерски. Он сидел сзади всех и отлично попадал девочкам в волосы, а иногда и какому-нибудь мальчику в ухо или оголенную шею. Несмотря на то, что это были простые жеваные бумажки, в умелых руках (а точнее, губах) Хлебало они превращались в болезненно впивающихся насекомых. Несчастная мишень вздрогнет, потрет место плевка ладонью, затравленно озирнется — то-то потеха! Его плевки всегда достигали цели.
Еще у него был талант — особая нечувствительность кожи. Доказывалось это вот чем: оттянув зубами кожу с тыльной стороны ладони, Хлебало ловко прокалывал ее булавкой — причем умудрялся сделать это так, что из его желтоватой кожи не выступало ни капельки крови — застегивал булавку и ходил так по классу, показывая всем, что ему совершенно не больно. Действительно он не испытывал боли или просто терпел, — но все склонялись, что первое. А однажды Хлебало произвел в классе настоящий переполох — он застегнул булавку не на руке, а на щеке. Девочки визжали и отскакивали, когда он подходил к ним показаться, мальчики деловито ощупывали булавку и саму щеку, проверяя, не трюк ли это. Они попросили его открыть рот, долго рассматривали что-то внутри, а особо сомневающиеся лазили туда пальцами. Хлебало горделиво позволял проделывать с собой все эти штуки.
Но в итоге поступок его никого не восхитил, а скорее, вызвал отвращение. Впрочем, мужская половина класса продолжала его уважать или, по крайней мере, остерегаться.
Почерк у Хлебало был странный: мелкие, как блохи, буквы выстраивались в линейку и уходили куда-то ниже горизонта тетрадной линии. В самом конце строки блохи превращались в едва заметные точки с различимыми кое-где хвостиками и крючками. Учителя отказывались проверять его тетради, этого-то ему было и нужно.
Однажды на уроке географии, который проходил на свежем воздухе, девочки нашли котенка. Это было у самого крыльца школы, когда они возвращались в класс. Из горки рыжих листьев выглядывала маленькая рыжая мордочка. Девочки окружили его, стали передавать с рук на руки, и тут подошел Хлебало. Он взял котёнка, поиграл с ним немножко, затем, задумавшись, остановился и, размахнувшись изо всей силы, швырнул котёнка о бетонное крыльцо. Это было похоже на то, как мальчики швыряют зимой крепко слепленные снежки, и снежки, долетая до цели, разбиваются, оставляя на стене прилипший снег и мокрые пятна. Что же говорить о котёнке…
Это были далеко не все художества Хлебало, но все перечислять будет слишком жестоко. Учителя смотрели на него, как на отрезанный ломоть.
17. Ненависть
Про Мурку Глеб совсем забыл. Он больше не давал ему денег в бессрочный займ, не делился карандашами и терками, и как бы ни выгибал Мурка свои многострадальные брови, Глеб не подсказывал ему ни слова. Он подсчитал в уме, сколько тёрок перетаскал у него Мурка с начала учебного года — выходило около десяти. Плюс две линейки, несколько простых карандашей и ручек без счета. Зачем ему вся эта канцелярия была нужна — непонятно, ведь каждый день он вновь оказывался бедным, нищим и просящим взаймы. Володя сказал по секрету, что деньгами Мурка делится с Яськой. Но куда девает линейки и тёрки? Когда в ответ на его очередное попрошайничество Глеб деликатно напомнил ему обо всех этих предметах, Мурка скорчил такую рожицу, хоть плачь. Но Глеб не заплакал, он просто отвернулся и решил больше не иметь с ним дела.
А у Ясика и компании появилась новая забава, называлась она 'Мочалка'. Это пошло с тех пор, когда в кабинете биологии вместо обычной тряпки, которой вытирали доску, появилась мочалка. Она была розовая, большая, новая. Мочалка удобно пряталась в деревянный ящичек под доской, где лежали мелки, и никому не мозолила глаза.
Но однажды на нее обратил внимание Ясик. Его изощренный ум сразу же придумал, как этот мягкий и безопасный с виду предмет можно использовать в качестве пыточного инструмента. Он подозвал к себе Мела. Тот повиновался безропотно. Ясик приказал ему открыть рот и под всеобщий хохот стал заталкивать ему в рот мочалку.
Затолкать ее всю не было никакой возможности, но Ясик очень старался. Когда Мел начал трепыхаться и сделал попытку бежать, на подмогу Ясику пришли Сом и Хлебало, которые держали жертву за обе руки. Уже весь рот был заполнен мочалкой, но она вошла еще не вся. Ясик терпеливыми движениями вдавливал мочалку внутрь, в то время как глаза Мела готовы были выскочить из орбит. Наконец, получилось. Мел мычал, и на глазах его, выдавленных наружу, проступили слёзы. Мурка хохотал. Подражая его смеху, засмеялись и другие мальчики. Володя тоже попробовал смеяться, но перехватил тяжелый взгляд Глеба и смолк.
