Мелу связали руки и пустили с мочалкой по классу. Сначала он побежал, но вдруг остановился и посмотрел тупо перед собой. Он мотал головой, из глаз его текли слёзы, лицо налилось кровью, и видно было, что он задыхается. Ясик, осознав всю опасность этой затеи, приказал своим подручным вытащить мочалку. После этого Мел еще долго трогал свой рот, ощупывал щёки и губы и, забившись в самый дальний уголок класса, пытался сделаться невидимым. Но это были напрасные усилия — Мел, конечно же, и так был невидим для всех. О нем позабыли сразу же, как только мочалка водворилась на место — в деревянный ящичек у доски.
Славно потешились в этот раз, и Ясик, проходя мимо парты Глеба, вызывающе посмотрел на него. Глеб ответил ему хмурым взглядом.
С тех пор эта забава стала у них постоянной, и Мел, подходя к двери кабинета биологии, заранее дрожал и жалко, вымученно улыбался. Одноклассники не видели в этой забаве ничего страшного: Мелу не ломали зубы, и рот раздирали не до крови, а глаза из орбит у него выкатывались сами собой — кто ж тебе виноват? Не глотай мочалку.
***
Один из дней начался как обычно, только Володя почему-то не подошёл с утра к Глебу, как это у них стало заведено, а остался сидеть за своей партой. Глеб немного удивился. Вчера его друг пообещал, что сегодня они пойдут к нему домой смотреть щенка, у которого всё тело в родимых пятнах, а сегодня молчит. Глеб подошел сам. Он никогда ни к кому первый не подходил, втайне боясь, что от него отвернутся, но в этот раз подумал, что к Володе можно.
— Ну как щенок? — начал он разговор.
— Нормально, — отвечал Володя сухо.
— Пьет молоко?
— Пьет.
Володя не смотрел на него. Глебу стало не по себе.
— Может, тебя за 'Гарри Поттера' ругают? — спросил он участливо. — Так я завтра принесу. Я ее так и не смог дочитать.
— Нет, — отвечал Володя отрывисто, — не надо. Или принеси. Как хочешь.
Глеб заволновался. Он заметил, что Володя косится в сторону, и, посмотрев в том же направлении, наткнулся на Ясика. Взгляд Ясика был прищуренный и скользкий.
Глеб отошел. Ему показалось, что его оплевали, как тогда в третьем классе. Только теперь возможности утереться не было. До вечера он мучился этим унизительным ощущением, и всё думал: откуда оно?
На следующий день Глеб принес назад 'Гарри Поттера' и не забыл захватить с собой 'Дети капитана Гранта'.
— Вот, — сказал он, подойдя к Володе. — Если ты думаешь, что я хвастался… Я обещал тебе книгу, и я ее принес. А 'Гарри Поттер' тоже хороший. Это сначала он показался мне неинтересным, а потом я вчитался. Вчера всю до самого конца прочитал. Очень мне понравилось.
Но Володя ничего не ответил и даже не поздоровался. Глеб продолжал стоять перед ним, положив обе книжки на парту.
— Ну что, будешь брать? — спросил он, и в голосе его послышалось дрожание. Так говорят девочки перед тем как заплакать.
Володя молча пододвинул к себе 'Гарри Поттера' и затравлено взглянул куда-то в угол.
— А ты еще обещал щенка показать, — с надрывом прошептал Глеб и тут же проклял себя за это шептание.
— Да уйди ты, — крикнул Володя громко. — Боров!
Глеб отшатнулся.
— И книга мне твоя не нужна. Забери!
Дрожащими руками Глеб взял книгу, которую швырнул ему Володя, и тихо поплелся к себе.
Нельзя сказать, что он был унижен — он был растоптан. Он был раздавлен и разъят на части, и не было никакой возможности собрать себя заново. За пять долгих лет тотального одиночества приобрести друга и тут же потерять его, да еще таким подлым образом…
Он снова стал нелюдим, и лучшим его развлечением было следить за играми одноклассников на переменках. Они играли в "Забодай корову" и "Одноногого Джо", и вместе им было хорошо и радостно. Глеб завидовал тем мальчикам, которые изо дня в день ссорились и мирились между собой. Он наблюдал, как они наступают друг на друга, словно боевые петухи, а на следующий день уже идут в обнимку, похлопывая друг друга по плечу. Каким-то необъяснимым чутьем Глеб понимал, что у него никогда так не будет, и Володю он потерял навсегда.
***
Мурка вновь завладел им. Глеб сам начал отдавать ему деньги и всё, что у него просили. Вещи, деньги и прежние Муркины долги стали безразличны ему. Да и в прошлый раз о долгах он поминал больше из упрямства, чем из желания вернуть утраченное. Он безропотно отодвигал свой локоть, когда Мурка находил удобным распространиться на всю парту, и чуть было не остался вместо Мурки мыть полы в классе, когда тот его попросил. Но эти полы что-то уж слишком напомнили ему судьбу Мела, и Глеб вовремя одумался.
В сторону Володи он не смотрел, однако всегда видел, как тот входит в класс, как садится за свою парту и разговаривает с другими мальчиками. Глеб следил за ним на переменах в коридоре, стоя у стеночки и делая вид, что он здесь просто так. Казалось бы, что стоило ему подойти, заговорить, спросить прямо: 'В чем дело?' или: 'Почему ты не хочешь дружить?', но каждый раз его словно опутывала невидимая паутина. Никого он не боялся, ни перед кем не дрожал, однако чувствовал себя Мелом, которому запихали в рот мочалку и связали по рукам.
