Не знаю, что ей сказать. Из всего, что я совершил, это действительно вышло случайно. Ужасное ощущение.
– Этот горшок и мой фарфоровый сервиз – единственные вещи, которые оставались у меня от бабушки, – плачет она.
Фарфоровый сервиз. Тот фарфор, который я тогда перебил.
– Карен, прости, я…
– Все нормально, Хардин. – Она вздыхает и бросает осколки обратно на кучу земли.
Нет, не все нормально, я вижу это по ее карим глазам. Я чувствую, как ей больно, и поражаюсь, какую сильную вину испытываю при виде ее печали. Несколько секунд она смотрит на осколки горшка, а я молча стою рядом. Я пытаюсь представить себе Карен молодой девушкой с большими карими глазами и уже тогда добрейшей душой. Готов поспорить, она была одной из тех девушек, которые привлекательны для всех, даже таких придурков, как я. Думаю о ее бабушке: понимаю, как ей было приятно подарить Карен что-то, что для нее кажется важным, чтобы хранить это столько лет. У меня никогда не было ничего такого, что бы я ни разрушил.
– Я пойду доделаю ужин. Скоро будет готово, – наконец говорит она.
Затем, вытирая глаза, выходит из теплицы.
Совсем как ее сын за несколько минут до нее.
Разумеется, Смит встречает меня, важно пожимает мне руку и забрасывает вопросами, как мои дела. Затем, когда я развешиваю одежду, он подкрадывается и тихо спрашивает:
– Где твой Хардин?
Я не могу не расстроиться. Это заставляет меня с грустью признаться, что я оставила его в CWU, наивность этого милого ребенка слегка облегчает мою боль.
– А где это CWU?
Я улыбаюсь, сделав над собой усилие.
– Это далеко.
Смит часто моргает своими чудными зелеными глазами.
– А он придет?
– Я так не думаю. Хм, а тебе нравится Хардин, так ведь, Смит? – улыбаюсь я, складываю свое старое бордовое платье и убираю его в шкаф.
– Типа того. Он смешной.
– Эй, я тоже смешная! – дразню его я, но он только застенчиво улыбается.
– Не очень, – честно отвечает он.
Теперь мне еще сложнее смеяться.
– А Хардин считает меня смешной, – вру я.
– Правда? – Смит смотрит за тем, что я делаю, и начинает помогать мне распаковывать и складывать одежду.
– Да, хотя он и не хочет этого признавать.
– Почему?
– Не знаю, – пожимаю я плечами.
Наверное, потому что я не смешная, а когда пытаюсь быть смешной, то еще хуже.
– Тогда скажи своему Хардину, чтобы приехал к нам и жил, как и ты, – говорит он как ни в чем не бывало, словно маленький король, издавший указ.
От слов этого милого мальчика у меня сжимается сердце.
– Я ему передам. Ту не выкладывай, – прошу я, потянувшись к синей футболке в его ручках.
– Мне нравится складывать.
Смит кладет футболку к остальным, и что мне остается делать, кроме как согласиться?
– Однажды ты станешь хорошим мужем, – улыбаясь, замечаю я.
– Я не хочу быть мужем, – морщится он, и я закатываю глаза оттого, что этот пятилетний мальчик уже говорит, как взрослый мужчина.
– Однажды ты передумаешь, – дразню я.
– Нет.
На этом он завершает разговор, и мы заканчиваем раскладывать мою одежду в тишине.
Мой первый день в Сиэтле подходит к концу, а завтра наступит первый рабочий день в новом офисе. Я очень нервничаю. Я не просто волнуюсь – я в панике. Мне нравится держать любую ситуацию под контролем и всегда иметь четкий план действий. Но у меня не было времени все предусмотреть, удалось только записаться на новый курс, и, честно говоря, я жду его с нетерпением. Пока я нервничаю, Смит исчезает, оставив на моей кровати аккуратно сложенные стопки одежды.
Завтра после работы надо пройтись и посмотреть Сиэтл. Мне нужно вспомнить, за что я так люблю этот город, потому что прямо сейчас, в чужой спальне, в нескольких часах езды от всего, что я знаю, мне становится так… одиноко.
Смотрю, как Логан опрокидывает в себя пинту пива с горкой пены. Поставив стакан на стол, он вытирает рот.
– Стеф сумасшедшая. Никто не знал, что она собирается делать с Тессой, – сообщает он и рыгает.
– Дэн знал. И если я узнаю, что кто-то еще… – предупреждаю я его.
Он кивает, убедительно глядя на меня.
– Никто не знал. То есть… я не то чтобы уверен. Но мне, по крайней мере, никто про эту хрень не говорил. – Рядом с ним появляется высокая брюнетка, и он скользит рукой по ее ногам. – Нэт и Челси скоро будут здесь, – говорит он ей.
– У вас тут вечер пар, – со стоном констатирую я. – Мне пора.
Собираюсь подняться, но Логан меня останавливает.
– Никаких парных вечеров. Тристан теперь один, а Нэт не встречается с Челси, они просто трахаются.
Не знаю, зачем я сюда пришел, но Лэндон со мной почти не разговаривал, а Карен за ужином была такая грустная, что я просто не мог усидеть за столом.
– Дай угадаю: Зед тоже будет?
Логан качает головой:
– Это вряд ли. Кажется, он злится на нас еще сильнее, чем ты, потому что после всего, что произошло, он с нами больше не разговаривает.
– Никто не может после этого злиться сильнее меня, – цежу я сквозь зубы.
Посиделки с моими старыми друзьями не помогают мне «стать лучше». Я только раздражаюсь. Как кто-то смеет говорить, что Зед заботится о Тессе больше, чем я?
Логан машет на меня рукой.
