Слежу за его взглядом по прихожей, краем глаза замечая какое-то движение. Там какой-то человек, он склоняется над ним. Плечи напрягаются, если потребуется, я готов драться. Но потом я понимаю, что это друг Ричарда… Кажется, его зовут Чад.
– Что, черт возьми, с ним случилось и какого хрена ты тут делаешь? – спрашиваю я.
– Я надеялся увидеть девчонку, а это ты, – ухмыляется он.
От того, что этот мерзавец заговаривает о Тессе, у меня вскипает кровь.
– Убирайся и его захвати с собой! – показываю рукой на падаль, которую он приволок в мою квартиру. Наверняка перепачкает кровью вестибюль.
Чад поводит плечами и медленно мотает головой. Уверен, что он хочет казаться спокойным, но внутренне дрожит.
– Видишь ли, какая штука: он должен мне много денег, но не может заплатить, – сообщает он, почесывая грязными ногтями маленькую красную точку на руке.
Чертов наркоман!
Развожу руками:
– Мне плевать на твои проблемы. Я не собираюсь сто раз повторять и уж точно не дам тебе денег.
Но Чад только усмехается:
– Ты не знаешь, с кем разговариваешь, малыш!
Он бьет Ричарда пониже груди, тот с жалким стоном падает на пол и лежит.
Я не в настроении болтать с наркоманами, ворвавшимися в мою квартиру.
– Мне насрать и на тебя и на него. И ты сильно ошибаешься, если думаешь, что я тебя боюсь, – угрожаю я.
Что еще случится на этой неделе?
Нет, стоп. Я не хочу знать ответ на этот вопрос. Я делаю шаг к Чаду, и тот отступает. Так я и думал.
– Может быть, будет яснее, если я повторю: вали отсюда, или я вызову полицию. И пока мы дожидаемся, пока они приедут и спасут тебя, я выбью из тебя все дерьмо бейсбольной битой, которую держу на всякий случай. Например, когда какой-нибудь дебил пытается устроить черт-те что в моей квартире.
Подхожу к шкафу в коридоре, вытаскиваю биту, прислоненную к дальней стенке, и медленно поднимаю ее в доказательство.
– Если я уйду без денег, которые он мне должен, то что я с ним потом сделаю, будет по твоей вине. И его кровь будет на твоих руках.
– Мне плевать, что ты с ним сделаешь, – говорю я ему.
Но вдруг начинаю сомневаться, так ли это.
– Конечно, – соглашается он и оглядывает гостиную.
– Сколько?
– Пятьсот.
– Я не дам тебе пятисот баксов.
Я думаю о том, что почувствует Тесса, если узнает, что подозрения насчет отца-наркомана оказались верными. От таких мыслей хочется швырнуть бумажник Чаду в лицо, отдать ему все, лишь бы от него избавиться. Меня бесит, что я оказался прав; до этого верила мне она только наполовину, теперь же придется взглянуть правде в глаза. Я хочу одного: чтобы все исчезло, включая этого козла.
– У меня нет при себе таких денег.
– Двести? – спрашивает он.
Я почти вижу, как его глазами на меня смотрит его ломка.
– Хорошо.
Невероятно, я собираюсь дать денег наркоману, который ворвался ко мне в квартиру и избил отца Тессы за пару зеленых бумажек. У меня даже нет двухсот долларов наличными. Мне что, переться с этим торчком к банкомату? Это полный бред.
Кто тот счастливчик, что застает у себя дома такое дерьмо?
Я. Больше некому.
Это ради нее. Только ради нее.
Достаю из кармана бумажник, швыряю ему восемьдесят долларов, которые только что снял в банкомате, и иду в спальню. Беру часы, которые отец и Карен купили мне на Рождество, и тоже бросаю ему. Чад ловит их в воздухе довольно ловко, удивительно для такого верзилы. Видно, его они и вправду заинтересовали… или его интересует то, что он купит на вырученные деньги.
– Эти часы стоят больше пятисот баксов. А теперь вали отсюда на хрен, – говорю я.
Но на самом деле мне не хочется, чтобы он уходил; я мечтаю, чтобы он напал на меня, чтобы я мог раскроить ему башку. Чад смеется, кашляет, потом снова смеется.
– До встречи, Рик, – угрожающе произносит он, выходя за дверь.
Иду за ним и, простирая биту, заявляю:
– Слышишь, Чад? Если я увижу тебя снова, я тебя убью.
И громко хлопаю дверью перед его рожей.
Я пинаю Ричарда ботинком в зад. Я в ярости, потому что именно он во всем виноват.
– Извини, – стонет он, пытаясь подняться; через несколько секунд он вздрагивает и снова растягивается на полу.
Последнее, что я хочу делать, это поднимать его жалкую задницу, но в данный момент я еще не понимаю, что с ним делать.
– Я посажу тебя на стул, но на диван не садись, пока не сходишь в душ.
– Хорошо, – бормочет он, закрывая глаза, когда я наклоняюсь и его поднимаю.
Ричард не такой тяжелый, как я думал, особенно учитывая его рост. Я подвожу его к стулу, и как только он с моей помощью садится, то тут же горбится и обхватывает себя руками.
– И что теперь? Что мне с тобой делать? – спокойно спрашиваю я.
Что бы сделала Тесса, будь она здесь? Судя по всему, набрала бы горячую ванну и заставила бы что-нибудь поесть. Но я ничего подобного не сделаю.
– Подбрось меня обратно, – просит он, оттягивая дрожащими пальцами воротник футболки.
Одной из тех моих футболок, что ему отдала Тесса. Неужели он ее носит с нашей прошлой встречи? Он вытирает со рта кровь, размазав ее по подбородку, и запускает пальцы в волосы.
– Обратно – это куда? – спрашиваю я.
