– Ульф, – пихнул меня в бок Свартхёвди, – неужели ты их отпустишь? Там же одних мехов на сотни марок!
– Уймись, – отмахнулся я. – Это у франков или англов – сотни. Здесь подешевле. Не мешай. Я знаю, что делаю. Ты! – Я указал на пегобородого здоровяка. – Поднимайся к нам. Поговорим.
– Не ходи к ним, Станята! – пискнул женский голос. – Погубят тебя нурманы!
– Убить меня они и сейчас могут, – рассудительно ответил тот. И уже нам: – Кидайте веревку!
Ухватив конец, Станята в одиночку (могуч) подтянул расшиву к драккару, взобрался на борт лодки, откуда совместными усилиями Хавура Младшего и братьев Крумисонов его увесистую тушку втащили на «Клык Фреки».
И впрямь кузнец. Борода короче должного и местами курчавится очень характерно. Такое только от жара бывает.
Я встал напротив и глядел в упор, пока ватажник не склонил голову. После чего снизошел до приветствия:
– Я – Белый Волк, ярл данов и князь кирьялов. Слыхал обо мне?
– Тот самый, что свеев побил?
Надо же. В курсе.
– Тот самый.
Приятно, когда слава о тебе расходится. Причем добрая слава. Станята заметно расслабился.
– Мой брат Свартхёвди и сын Виги. Жену мою ты уже знаешь. Скажи мне, Станята, что делать будешь? Обратно пойдешь?
Мотнул головой:
– Новый Город точно взят?
– Так мне сказали. И я думаю, это правда. Я знаю Скульда-ярла. Его воины не хуже моих.
Станята поглядел на обступивших нас бойцов, поразмыслил и решил:
– В Ладогу, может?
– Четырнадцать кораблей, – напомнил я. – Переймут. Иди-ка лучше обратно.
– А товар как же?
Я пожал плечами:
– Осенью опять придешь. Может, уже и уйдут нурманы. Хотя могут и остаться.
Помрачнел. Понимаю. Та еще перспективка.
– Ладно, – сказал я, – помогу тебе. Вижу, что нужда у тебя. Железо нужно? В слитках? В изделиях? Посуда хорошая есть. Ткань. Глянь туда, – я показал на вставшие в отдалении кнорры, мои и Кольгримовы. – Там много добра всякого. Поменяемся?
– Ну… – Станята замялся. С чего бы, интересно? Это ж отличное предложение.
Оказалось, есть причина.
– У нас с купцом Дорожем ряд, – признался ватажник. – Пока долг не отдадим, товар только ему.
– И цену, небось, занижает Дорож?
– Не без того.
– А велик ли долг?
– Четырнадцать гривен с четвертью.
Больше пяти кило серебра. Изрядно по здешним меркам. Но не по моим.
– Дам, – пообещал я. – За пушнину. Как у тебя товар, годный?
– А как же иначе! – Станята даже обиделся слегка. – Лучший товар! Куница, горностай, соболь, лиса черная и голубая! Выделка лучшая! Хоть каждую обнюхай, нигде гнили не учуешь!
– Верю, верю, – успокоил я ватажника.
Надо же. И песец имеется. Откуда, интересно?
– Скидку мне сделаешь от новгородского рынка? Скажем, треть? Всяко больше, чем этот Дорож вам дал бы.
– Ну…
– Ладно, четверть, – великодушно уступил я. Хорошо быть добрым, когда цены здесь и там различаются на порядок.
Но сам я этим заниматься не буду. На то у меня нынче жена имеется. Торговаться она умеет, цены здешние знает, справится.
– Зарёнка, забирай у них все, – сказал я по-скандинавски. – И выдай для начала им серебром, чтоб долг купцу сразу отдать могли. Если выжил Дорож этот, ему пригодится. И Кольгрима тоже не забудь. Он нам почти родич.
– Уж не забуду, – пообещала Заря.
– Вот и ладно! Оспак! Дай знак всем, чтобы к берегу шли. И место выбери поудобней.
Такой торг – это надолго. Можем и до вечера провозиться. Вернее, они провозятся. Я-то на приколе стоять не собираюсь. У меня другой план: навестить моего «как бы союзника» и самому поглядеть, много ли он успел накуролесить в официальной столице Рюрика.
– Я узнал! – радостно сообщил мне Скульд. – Этот князь Рюрик вовсе не князь. Это Хрёрек-конунг.
Выглядел ярл очень мужественно. По местным понятиям. Кольчуга, наброшенная прямо на рубаху, аж две золотые цепи на грязной шее. Борода веником, грива нечесаных волос частично заплетена в косы, зафиксированные золотыми спиральками. Настоящий вождь, одним словом.
«И какая же гадина тебе сообщила о Рюрике?» – подумал я, постаравшись, чтобы мои мысли нельзя было прочитать по лицу.
Мы с ярлом уединились в дальнем углу трапезной новгородского детинца, захваченного данами. Детинцом захватчики не ограничились, выпотрошив с десяток дворов побогаче. Пострадавших было много, добычи еще больше, а вот убитых всего лишь человек сто. «Всего лишь», потому что обычно викинги в захваченных городах свою кровожадную натуру не сдерживали. А уж если берсерки…
Берсерков Скульд, стоит отдать ему должное, спускать с поводка не стал. Незачем оказалось. Невеликий гарнизон детинца сдался полным составом во главе с воеводой-наместником. Собственно, новгородскую гвардию лишили руководства, разом захватив их главу, тысяцкого Любора, и всех четырех сотников. Что оказалось не так уж сложно, поскольку сотники были сыновьями и племянниками оного тысяцкого. А когда примерно через час после «нурманского бунта» старшины двух концов попытались собрать вече, то узрели вечевую площадь, заблокированную нурманскими железными шеренгами. И услышали не призыв к битве, а увещевания княжьего наместника прямо противоположного направления.
