– Она красива, мой дорогой, а красивые люди непредсказуемы. Им известно: что бы они ни сделали, их простят. – Виола подняла с пола другую юбку. – О да! – вздохнула она. – Это даже лучше, чем богатство, потому что красота, мой дорогой, не пахнет трудом, а еще красота дается от Бога, красивые люди – подлинная аристократия. Ты так не считаешь?
– Глубокая мысль.
– Просто констатация факта, – возразила она, – я в эти дни только и делаю, что констатирую факты. Интересно почему?
– Вот уж не знаю. К врачу не ходила?
– Арианна бы пошла, – сказала она со смехом. – Однажды полежав в клинике, она без врачей жить не может. Она даже собиралась замуж за доктора, представляешь? А потом приехала в Рим, и все рассосалось.
– В какой еще клинике? – удивился я.
Что это могла быть за клиника? Наверняка одно из дурацких заведений, куда люди ложатся с легким нервным расстройством, а выходят оттуда кончеными психами. Арианна там только спала да раскладывала пасьянс. Когда Эва узнала об этом, она села в ближайший поезд до Венеции и забрала сестру в Рим. Виола объявила, что я, разумеется, останусь на ужин.
– Хорошо, – задумчиво согласился я.
Мне начинало казаться, что я на самом деле отшил Арианну тем утром.
– Из-за чего они ссорятся? – спросил я немного спустя.
О, поводов куча, один глупее другого. Кроме того, нервы у Арианны действительно не в полном порядке. Она никуда не ходит без флакончика духов и колоды карт. Однажды забыла карты дома и бродила по улицам, рыдая. А я не знал?
– Нет, – ответил я, – не знал.
– Можно готовить ужин, синьора?
День пролетел, в окна лился вечер. Виола вздрогнула и зажгла свет, материализовав человечка с грудным голосом, в полосатом пиджаке. Он долго бездельничал и теперь с кислой физиономией возвращался к обязанностям.
– Похоже, он поругался с помощником пекаря, – сказала Виола, когда он ушел. – Вторую неделю заставляет нас есть магазинные галеты, говорит, от них не толстеют.
Я ее почти не слушал.
– Что случилось? – спросила она.
– Так, ничего, – ответил я, хотя на самом деле очень даже случилось: я воображал, как Арианна в клинике раскладывает пасьянс, а еще мучила тревога, ныло в груди. Пора было что-то менять в моей никчемной жизни.
Еле слышно прощебетал звонок, спустя пять минут появился Ренцо.
– Старик Лео! – воскликнул он, хлопнув меня по плечу. – Целый день мечтаю сыграть партию!
Он был весел, чрезвычайно уверен в себе и в том, что мне тоже хочется сыграть в шахматы. Я неохотно встал с дивана и уселся напротив него. Сражение было коротким и напряженным. После двух осторожных ходов я поддался тревоге, что привело к жесточайшим столкновениям пешек, в итоге я потерял слона. Тогда я пришпорил коней и исправил положение, кое-как взяв короля в осаду. Казалось, он вот-вот сложит чемоданы и отправится на юг, как вдруг королева, пообещав отчаянным пешкам неизвестно какие запретные наслаждения, организовала спасшую королевство вылазку. Ладьи пошли рубиться на мечах, мы обменивались ударами, пока меня не сразили. Ренцо невольно усмехнулся. Потирая руки, позвал слугу и велел принести бутылку шабли.
– Котик, ты молодец! – сказала Виола за ужином, чмокнув его в лоб.
Ренцо изобразил смущение, она рассмеялась. Я глядел на них. Шабли было холодным и бодрящим, но не настолько, чтобы я выдержал мучительную для меня нежную сцену. На протяжении всего вечера, сидя перед работающим телевизором, я страдал от одиночества, пока присутствие слуги, восседавшего в дальнем конце гостиной с кислой миной, не довело меня до точки. Тогда я попрощался и поехал к синьору Сандро.
Да, Аннамария заходила, но ушла десять минут назад.
Месяц заканчивался, пора было опять регулярно появляться в редакции, чтобы заплатить за квартиру и не отвечать по телефону чужим голосом. А потом в один прекрасный день в кабине раздался звонок, Розарио поднял трубку.
– Это тебя, – сказал он с видом человека, который не нанимался мне в секретари.
Звонила Виола, приглашала вечером в театр.
– Оденься прилично, – велела она, – мы все будем чрезвычайно элегантны.
– Не уверен, что хочу пойти.
– Конечно, хочешь, – сказала она.
Пришлось вернуться домой, пробираясь через вечерний поток машин. На двери я обнаружил прикрепленную шпилькой записку: «Я одинока, богата и нравлюсь мужчинам. Давай посмотрим вместе вестерн? Клаудия». Я дважды перечитал ее, сунул в карман и позвонил в прачечную, чтобы мне привезли рубашки. Действовал я весьма неспешно. Первым делом завел проигрыватель, разделся, потом откопал темный костюм, пошитый в краткий период величия у портного графа Сант'Элиа, положил брюки разглаживаться под матрас. В ванной открыл все краны – мне нравится звук текущей воды, улегся и погрузился в размышления. Когда в дверь позвонил посыльный из прачечной, я вылез из ванны и закутался в красный халатик, который Серена забыла взять в Мексику. Проверил, пришили ли все оторвавшиеся пуговицы, заплатил и пошел доставать брюки из-под матраса. Выглядели они идеально. Почистил щеткой – двумя разными щетками – пиджак и ботинки, оделся с тщательностью тореадора.
