Последнее слово полностью

— Советы всегда легче давать, когда ты не вовлечен в ситуацию, — мягко говорит Мими. — Я понимаю, как тебе плохо. И мне очень жаль.

— Спасибо. И спасибо, что приехала, — говорю я, толкая ее ногу своей.

— Всегда рада… — Она делает паузу. — Так ты поговоришь с Райаном? Не хочу, чтобы ты отказывалась от потенциально хороших отношений из-за болтливого идиота Космо. В конце концов, Райан — здравомыслящий человек. Вряд ли ему понравилось, что Космо поделился с ним такой конфиденциальной информацией и сделал так, что он не смог ничего рассказать коллегам. Может, простишь его на этот раз?

— Дело в том, что такое происходит не впервые.

Мими хмурится.

— Что?

— Он уже поступал так однажды. — Я медленно выдыхаю. — Мими, я тебе когда-нибудь рассказывала про свою стажировку в «Дэйли Буллетен»?

Заходить в офис в понедельник — все равно что пробираться сквозь патоку, а сидеть там, вести себя как обычно и делать вид, что выполняешь какую-то работу, — так вообще сущий кошмар. И что еще хуже, я вынуждена сидеть рядом с ним. По крайней мере, Райану хватает порядочности избегать контакта, кроме обязательного минимума. Похоже, он смирился с тем, что у нас нет никакой надежды ни в личном, ни в профессиональном плане, и почти не разговаривает со мной. Мне же приходится притворяться, что у меня назначены встречи, чтобы как можно чаще ускользать из офиса, но что сделает Космо, если узнает? Уволит меня?

Вместо этих встреч я сижу в кофейне и пролистываю различные вакансии в сфере СМИ, но это как будто бессмысленно. Мозг говорит, что работа мне нужна для того, чтобы, ну, есть и жить. А вот сердце отказывается это принимать, и я не могу заставить себя открыть и обновить резюме, не говоря уже о том, чтобы загрузить его куда-то. Когда я тихо признаюсь в этом Мими, она делает вид, что ничего страшного тут нет и мне нужно просто дать себе немного времени оправиться от шока.

Во вторник Космо вызывает меня к себе в кабинет, чтобы обсудить сокращение. Он также отдельно вызывает Наоми, ассистентку отдела моды, и Габби, помощницу редактора. Когда они выходят с этих встреч с опустошенными выражениями лиц, у меня разрывается сердце.

Вдоволь наобнимавшись с ними, я предлагаю выйти подышать воздухом, что мы и делаем. Мы идем в «Ростид», где Габби плачет и пьет чай, который я ей купила, а Наоми гладит ее по спине и говорит, что все будет хорошо, хотя, судя по ее виду, сама в это не особо верит. Но я уверяю их, что все и правда будет хорошо. Они умные и способные и, как только пройдет первоначальный шок, увидят во всей этой ситуации возможность сделать что-то новое и интересное.

В общем, я перечисляю все то, что нужно говорить людям в нашем положении.

Видно, что верят они в это так же, как и я сама, так что в конце я добавляю:

— Если честно, все хреново. И мне очень жаль, что так произошло.

Это им нравится гораздо больше, чем мои ободряющие речи.

Как ни странно, когда все узнают о нас, в офисе становится гораздо спокойнее. У нас появляется возможность пережить это и двигаться дальше, а остальные сотрудники редакции могут перестать волноваться и направить все свои силы на то, чтобы нас поддержать. Я всю неделю не платила за обеды, и это определенно плюс. А еще Космо проявляет снисходительность по отношению к нашим отработкам. Нам нужно остаться всего на две недели, включая эту, а на следующей можно работать из дома. Я думала, что так он демонстрирует каплю имеющегося у него сострадания, но выясняется, что он просто собрался поменять рассадку, так как трое людей уходят, и хотел сделать это как можно скорее, так что проще будет, если мы будем находиться вне офиса.

Ну что за душка.

Конечно, я не жалуюсь. В эту пятницу нам устраивают прощальную вечеринку в «Старом дубе». Мими — главный организатор, и она обещает приложить максимум усилий, чтобы вечеринка вышла веселой, а не депрессивной. Еще она говорит, что в редакции нашей газеты на этой неделе тоже прошли сокращения, так что и они устраивают вечеринку в пятницу, и по этому поводу между Мими и неким Гарольдом, ответственным за организацию у них, возникает странное негласное соревнование.

— Весь такой важный в своих горчично-желтых носках, но этот человек не поймет, хорош ли сэндвич, даже если он прилетит ему в лицо, — пробормотала она, когда Гарольд проходил мимо.

Всю неделю Мими была моим спасательным кругом. Когда мне нужно было выплакаться, она оказывалась рядом, когда стало необходимым немного вправить мозги, она с радостью этим занималась. И все время повторяла одно и тоже, так что до меня наконец начало доходить: я так долго работала в редакции журнала, что уход отсюда кажется катастрофой, но на самом деле это новое приключение — жизнь полна перипетий, и я не могу предвидеть все.

Думаю, основная причина моего расстройства заключается в том, что меня заставляют уйти, — я не ухожу по собственному желанию, и это унизительно. Хотя, может, однажды я буду благодарна за этот толчок.