— Все верно, чтобы не отставать от Джулиет, — усмехается папа. — Да и в сквоше он неплох. Хотя я научил его парочке приемов!
— И еще он красавчик, — добавляет мама.
— Похоже, Гарри просто находка, — говорю я, тщательно изучая меню. — Поздравляю.
— А как у тебя дела, Харпер? — вдруг спрашивает Джулиет, застав меня врасплох. — Как работа? Есть кто-нибудь на примете?
— Я сейчас ни с кем не встречаюсь, на работе все хорошо, — резко отвечаю я. — Слушайте, кто-нибудь пробовал здесь хека? Склоняюсь к нему. И как дела со сквошем, пап? Ты продолжаешь играть или это была разовая акция в честь приезда впечатляющего бойфренда Джулиет?
Злобу в моих словах никто не замечает, зато беседа успешно перетекает в нужное русло, и папа рассказывает нам историю своего последнего выигрыша — очевидно, он рассказывал ее уже много раз, потому что она кажется отрепетированной и он делает паузы в тех моментах, когда мы должны посмеяться.
Моя решимость не обращать внимания на насмешки и отбиваться от назойливых вопросов действует до тех пор, пока со стола не убирают тарелки. К этому времени мама выпила уже достаточно вина, чтобы не стараться скрыть свое разочарование во мне, и я чувствую запах проблем, возникающий с ее первым вопросом.
— Я недавно прочитала интересную статью о том, как эволюция социальных сетей повлияла на нашу связь с публичными личностями, — начинает она. — Благодаря Инстаграму[25] и прочим знаменитости могут предоставить людям полный доступ к своим жизням, так что теперь значимость СМИ, которые о них пишут… сокращается. Я бы хотела спросить твое мнение на этот счет, Харпер.
Если бы это сказал кто-то другой, могла бы выйти интересная дискуссия. Но моя мама любит провокации. Она знает, как меня задеть.
— Я думаю, что в какой-то степени это правда, — спокойно отвечаю я. — Но их посты в социальных сетях показывают людям только то, что они сами хотят показать. Моя работа заключается в другом.
— И в чем же?
— Знаменитости рассказывают мне о многих аспектах своей жизни. Это не фальшь и не постановка, а настоящий диалог, который затрагивает их мнения и взгляды. Если бы ты прочла хоть одну мою статью, ты бы увидела, что все это чуть сложнее, чем пост в соцсети, — добавляю я с горечью.
— Я все никак не пойму, как взрослым людям с хотя бы одной извилиной могут быть интересны знаменитости, — фыркает папа. — Мне казалось, что самовлюбленные поп-звезды, обсуждающие цвет волос и кто кого поцеловал, могут волновать только подростков. Чепуха.
— Мои статьи — не чепуха, — огрызаюсь я, но тут же отчаянно пытаюсь взять себя в руки и делаю глубокий вдох, чтобы выровнять голос. Затем продолжаю: — Средний возраст читателей «Нарратива» — сорок пять лет, и мы публикуем интересные, основательно подготовленные статьи.
Папа фыркает. Я чувствую, как закипает кровь. Я правда старалась, но неделя выдалась кошмарная.
И я
— Но ведь редактор светской хроники, — вмешивается мама, морща нос, — вряд ли публикует основательно подготовленные статьи, правда?
— Откуда тебе знать? — прямо спрашиваю я. — Ты ведь никогда не интересовалась, чем я занимаюсь или что пишу. Неважно, что ты понимаешь под серьезной журналистикой. Важно, что я люблю свое дело. Хотя тебе на это плевать, не так ли?
— Начинается, — вздыхает папа. — Все эти скандалы. Мы тут пытаемся провести цивилизованный семейный ужин.
— Я просто защищаюсь. Если это для вас скандал, то…
— Пожалуйста, не повышай голос, Харпер, — перебивает меня папа, подняв руку. — Мама всего лишь пыталась сказать, что конкретно твоя работа не требует таких… значительных журналистских исследований, как другие. В отличие, например, от сына моего коллеги Джаспера, политического репортера. Или того колумниста, который мне нравится, — он пишет об экономике. Не о каких-то пустышках.
— Мои журналистские исследования тоже
Но голос срывается, а на глаза наворачиваются горячие слезы. Теперь я могу расплакаться в любую секунду. Меня задели за живое, но это не слезы грусти. А слезы ярости.
Знаете что?
Никто мне больше не скажет, что это не значимо.
Сегодня за ужином я вела себя исключительно вежливо и прилично: слушала родителей, задавала им вопросы. А они в ответ подстегивали и подкалывали меня, пытались вывести из себя, чтобы потом сказать, что я устраиваю скандалы.
Это жалко. Это стыдно. Мне не нужно одобрение от людей, которые сами не способны проявить ни капли порядочности. Пусть думают, что хотят, но я не позволю им принижать меня, чтобы почувствовать собственное превосходство.
