Последнее слово полностью

— Я не хотел узнавать эту информацию, Харпер! Я не хотел, чтобы Космо проводил со мной ту встречу! Последние несколько дней я чувствовал себя самой настоящей фальшивкой, потому что мне приходилось встречаться с людьми в офисе и вести себя как ни в чем не бывало, пока надо мной висела эта огромная туча. Лучше бы он мне ничего не говорил, — рычит Райан, теперь его глаза пылают гневом.

Вдруг ко мне приходит еще одно осознание, и кровь леденеет.

— Райан, — начинаю я слабым дрожащим голосом, — ты знал, кого сократят?

Он измученно закрывает глаза.

— Господи, — говорю я, наблюдая за ним, — ты не просто знал, что это произойдет, ты знал, что это коснется меня. Космо тебе сказал.

— Не прямо, — хрипит он. — Только намекнул, что ты под большой угрозой. Но, Харпер, я не…

Я больше не хочу ничего слышать. Не хочу с ним говорить. Не хочу его видеть. Рванув вперед, я начинаю спускаться по улице так быстро, как только могу, не переходя при этом на бег. Райан продолжает звать меня по имени и бежит следом, все еще пытаясь держать зонт над моей головой.

— Оставь меня в покое! — кричу я.

— Прошу, Харпер, — говорит он, хватая меня за руку, но я отталкиваю его.

— Отстань от меня!

— Ты можешь хотя бы выслушать меня, вместо того чтобы сбегать?

— Почему я должна тебя слушать, Райан? — ору я, поворачиваясь к нему лицом и в отчаянии вскидывая руки. Неважно, что я кричу на людях. Неважно, если это кто-то увидит. Я так устала. — Ты мне соврал! Снова! История повторяется!

— Не говори так, Харпер. Все совсем не так, — твердо настаивает он.

— Даже дождь идет. Прямо как в прошлый раз! Мы в какой-то временной петле! Потому что у меня сраное дежавю! Мы стоим возле работы, моя жизнь рушится, а у тебя все прекрасно. Живешь и врешь мне прямо в лицо.

— Это не…

— Я такая идиотка. Гребаная дура. Та самая героиня из книг и фильмов, которая ведется на одну и ту же херню. Должна была уже научиться!

— Харпер…

— Когда ты сюда устроился, я уверяла себя, что не смогу опять в тебя влюбиться, не позволю поддаться тебе или соблазниться этим странным… этим странным… — я показываю на себя, а потом на него, — влечением. И вот, одиннадцать лет спустя, я в абсолютно таком же положении! Захочешь — не придумаешь!

— Пожалуйста, просто…

— Что «просто», Райан? — громко требую я, перекрикивая шум дождя. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? Выслушала твою версию? Доверилась тебе? Ты этого хочешь?

— Ты должна понять, почему я не мог ничего рассказать, Харпер! Я хотел с тобой поговорить. Я ненавидел себя за то, что не мог ничего сказать. Ненавидел за то, что знал. Вот почему мне пришлось отдалиться. Я не мог вынести мысли, что ничего тебе не рассказываю. Я не хотел повторять ошибку прошлого и вести себя как ни в чем не бывало, зная этот ужасный огромный секрет, который даже не хотел знать! Я бы что угодно сделал, чтобы мы не были коллегами, и я…

Я откидываю голову и смеюсь. Дождь стекает по лицу, а тушь наверняка размазывается по щекам.

— Ну кто бы мог подумать, Райан! Твое желание исполнилось! Мы официально больше не коллеги. У меня теперь нет работы, так что вперед. Умывай руки.

Он отшатывается, задетый моими словами. Отлично.

— Как ты можешь такое говорить? — спрашивает Райан, его щеки заливаются красным. — Ты знаешь, что я к тебе чувствую.

— Я знаю только, что ты снова мне соврал и снова меня предал, — говорю я дрожащим голосом и смаргиваю с глаз горячие слезы. — А потом игнорировал меня несколько дней, и я думала, что это я сделала что-то не так. Ты даже не представляешь, каково это. Если я чувствовала себя униженной в прошлый раз, то это ничто по сравнению с тем, что я чувствую сейчас. Эта работа была для меня всем. А теперь ее нет. Вы с Космо можете прекрасно проводить время в своем мальчишеском клубе и печатать, что вам на хрен заблагорассудится. Я больше не стану мешать.

— Все не так, — говорит Райан, и та его рука, что не держит зонт, сжимается в кулак. — Я терпеть не могу то, как он к тебе относится. И я всегда только восхищался твоей работой, Харпер. Да ради всего святого, я понимаю, что это тебя шокирует, но работа для тебя не всё.

Я щурюсь.

— Извини, что?

— Я имею в виду, что ты лучше этой работы, Харпер, — настаивает он. — Ты одна из лучших журналистов, которых я когда-либо встречал! Вся индустрия это знает. Я и раньше так считал, но потом увидел тебя в деле и еще сильнее убедился, что ты обладаешь чрезвычайно редким талантом. Ты видишь в людях самое лучшее. И знаешь что? Космо тянул тебя назад. И журнал тоже. Я понимаю, что увольнение — это страшно, но теперь ты можешь делать, что захочешь, Харпер, а я считаю, что можешь ты многое. — Он вздыхает. — Понимаю, тебе, наверное, не хочется это сейчас от меня слышать, но мне кажется, это пойдет тебе на пользу.

Я качаю головой.

— Офигеть, Райан. Это не пойдет мне на пользу. Это конец. Я не вернусь.

— О чем ты говоришь?

— Родители были правы с самого начала. Не нужно было стараться делать карьеру, которая ведет в никуда, — признаюсь я, дрожа.