Последнее слово полностью

— Хотела убедиться, что ты в порядке после прошлой недели. И еще… хотела извиниться, — говорит она, глядя мне прямо в глаза.

Я вскидываю брови.

— Правда?

— Да. Вообще-то, мне нужно извиниться за многое. Но прежде всего прости за то, что не заступалась за тебя. Мама с папой… не должны себя так вести. Мне гадко от того, как они с тобой разговаривают, и я хочу, чтобы ты это знала.

Я пристально смотрю на сестру. Совершенно ошеломленная ее извинением, я начинаю подозревать, что это какая-то шутка. Что сейчас она полезет в сумочку, достанет оттуда пирог с заварным кремом и швырнет его мне в лицо, а потом расхохочется и закричит: «ПОВЕЛАСЬ!»

Джулиет при этом выглядит весьма искренне. И пирога с заварным кремом нигде не видно. Но все равно это было слишком неожиданно и непредсказуемо, чтобы меня убедить.

— Я понимаю, что слегка опоздала, — продолжает она, заметив замешательство на моем лице. — Но все равно хотела это сказать. По словам моего психолога, это важно.

— Ты ходишь к психологу?

— Уже несколько месяцев. Лучшее, что я когда-либо делала. — Опустив взгляд на стол, она постукивает по кружке. — Я много говорю о тебе. И о маме с папой. Но в основном о тебе.

— Серьезно? Удивительно, что обо мне вообще заходит речь, — говорю я, не в силах скрыть укол.

— Заходит. И очень часто. — Джулиет поднимает кружку к губам, чтобы подуть на чай, и я замечаю, как у нее трясутся руки.

— Так ты пришла извиниться, — уточняю я.

— Не только ради этого, — говорит она поспешно, опустив кружку. — Еще я хотела сказать, что твой поступок на ужине показался мне невероятно смелым. Смелым и воодушевляющим. Он вдохновил меня.

Я щурюсь.

— Ты пришла сюда меня позлить?

— Нет! — запаниковав, убеждает она меня. — Я серьезно. Клянусь.

— То, что я сказала на ужине, вдохновило тебя?

— Да, — говорит Джулиет, энергично кивая. — Вдохновило сказать маме с папой правду, что я и сделала сразу после твоего ухода. Я рассказала им, что уволилась еще пять месяцев назад.

Моя челюсть падает на самый пол.

— Ты… что?!

— Ага. — Она слабо мне улыбается, как будто сама не верит. — Прямо после того, как мне предложили стать партнером. Все это время я была безработной и обманывала всех.

— Но почему ты уволилась?

— Потому что была несчастна, — говорит Джулиет, пожав плечами, и ее глаза загораются. — Сейчас я чувствую себя гораздо лучше. Ну, то есть я не то чтобы счастлива-счастлива. Я все еще пытаюсь понять, чем хочу заниматься. Но свою работу я ненавидела. Ненавидела давление, стресс и тот факт, что я работала целыми сутками и не получала никакого удовлетворения. А потом я сказала родителям, что мне предложили партнерство, и они стали уверять меня, что я только ради этого и работала, — тогда-то меня и осенило. Я добилась, чего хотела, но стала еще несчастнее. Так что я отказалась от предложения фирмы и уволилась.

Я не знаю, что сказать, и ошеломленно молчу.

— А, и мы с Гарри давно расстались, — добавляет Джулиет, отпив чай. — Я боялась рассказывать маме, потому что знала, как она его обожает, но в итоге выложила им все после того, как ты ушла. Гарри — отличный парень, но не для меня. По-моему, когда я ему об этом сообщила, ему немного полегчало.

— Джулиет, — говорю я, мысленно пытаясь отыскать нужные слова, — ты сейчас выдала очень много информации для осмысления.

— Знаю. И ты воспринимаешь ее гораздо лучше мамы с папой. Они были не сильно довольны.

Я кривлюсь от одной только мысли.

— Могу представить.

— Папа сказал, что я просто запуталась и у меня произошел срыв, но он уверен, что фирма возьмет меня обратно, если я объяснюсь. — Она вздыхает. — Я сказала, что не планирую возвращаться, а он в знак протеста бросил на стол салфетку.

— Скандалист!

Поколебавшись, Джулиет тихо добавляет:

— Мама даже смотреть на меня не могла. Сказала: «Я надеюсь, ты понимаешь, что сама себе портишь жизнь». После этого я ушла.

Тронутая, я смотрю на нее.

— Они с тобой потом связывались?

— Папа оставил несколько голосовых в диапазоне самых разных эмоций. В каких-то он пытался проявить понимание, говорил, что знает, с каким давлением иногда приходится сталкиваться на работе, но все равно уверен, что я со всем разберусь и вернусь к нормальной жизни. А в каких-то просто орал. — Она тяжело вздыхает. — Отвечу через некоторое время.

— Хорошая идея. Пусть все уляжется.

— Я даже представить не могу, каково было тебе, — говорит она грустно и качает головой. — Терпеть их все время…

— Я уже привыкла, что они во мне разочарованы, — убеждаю я ее.

— Я долгое время держала на них обиду, — признается Джулиет, снова поднимая глаза, чтобы посмотреть на меня. — Терапия помогла мне это осознать. Я так старалась угодить им, оправдать их ожидания, что забывала сделать счастливой саму себя. Я привыкла отгораживаться от любых радостных чувств. Я сконцентрировалась только на том, чтобы получить их одобрение. Постепенно я потеряла себя. И тебя тоже.

Я запинаюсь:

— М-м-м… да, мы никогда особо не ладили.