— Я не смотрел. И, кажется, ты только что проспойлерила мне концовку.
Я ахаю, резко остановившись, и хватаю его за руку.
— Ты ни разу не смотрел «Когда Гарри встретил Салли»?
Райан качает головой.
— Это плохо?
— ДА! Это величайший ромком всех времен. Хотя нет. Подожди. Может, наравне с «Ноттинг-Хиллом».
— «Ноттинг-Хилл» меня всегда напрягал.
— Райан, прошу, только не говори, что тебе не нравится «Ноттинг-Хилл», потому что мы только начали сходиться во мнении и я не хочу возвращаться к постоянной ненависти.
Райан громко смеется.
— Вау, Харпер, все как на духу!
— Ну это же правда, разве не так?
— Да, думаю, да, — говорит он, и мы продолжаем идти. — Принятые роды однозначно рушат всякие барьеры.
— Так избавь же меня от страданий. Что именно в «Ноттинг-Хилле» тебя напрягает?
Он делает глубокий вдох.
— Ладно, сам фильм мне нравится, так что не паникуй. Но она же все время ведет себя очень грубо по отношению к нему, нет? Не говорит ему о своем парне, а потом приходит и уходит от него, когда ей захочется. Она ужасно с ним обращается. Я этого не понимаю.
— Все не так! Она… отcтраненная, — говорю я, хмурясь. — Ей нелегко быть голливудской звездой. Она никому не доверяет.
— Конечно, ты на стороне кинозвезды, — замечает Райан с понимающей улыбкой. — Ты когда-нибудь брала интервью у людей, которые тебе не нравились?
— Журналисты не раскрывают своих секретов.
— Ага! Значит, брала.
— Была пара человек, к которым, пожалуй, нелегко себя расположить, но я всегда стараюсь смотреть на вещи с их точки зрения. Мы же журналисты, Райан. Мы враги.
— Враги, благодаря которым у них есть публичность, необходимая для известности и успеха. Они ведут себя так, будто ненавидят нас, но на самом деле мы им нужны.
— Сложная истина. Именно поэтому я стараюсь быть на хорошей стороне. Какой смысл тянуть этих людей на дно? К чему это приведет?
— Верно, но ты должна оставаться честной со своей аудиторией, — говорит Райан, когда мы подходим к нашему зданию, и открывает мне дверь. — Если будешь писать только хорошее, они перестанут тебе верить. Как сказал мистер Дарси, «ваше мнение редко бывает одобрительным, и тем оно ценнее». Мне кажется, в этом что-то есть.
И снова он заставляет меня замереть.
— Ты что, только что процитировал Джейн Остен?
— Моя мама — фанатка Колина Ферта, — говорит Райан, пересекая редакцию газеты и по пути махая своим бывшим коллегам. — Цитировать экранизацию «Гордости и предубеждения» от «Би-би-си» — мой секретный талант. Мы раньше смотрели ее каждое Рождество.
Я снова догоняю его и чувствую, что эта информация поразила меня до глубины души. Иногда мне кажется, что я знаю Райана от и до, а иногда — что не знаю его вовсе.
— Ну вот, — говорит он вдруг, глядя на меня и указывая пальцем на мое лицо.
— Что?
— Вот твоя складка. — Он ухмыляется и садится за стол, поставив на него свой мокко. — Мое знание Джейн Остен тебя напрягает.
Покачав головой и стараясь как можно сильнее расслабить лоб, я открываю свой рабочий стол. И обдумываю теорию Райана, заставляя себя не смотреть на него. Конечно, он ошибается.
Дело вовсе не в его знании Джейн Остен.
А в нем.
Наше перемирие длится недолго.
Не стоит удивляться, что трещину этот новообретенный мир дает из-за Космо, который зовет нас обоих к себе в кабинет в четверг после обеда.
— Харпер, я прочитал твое письмо насчет интервью с Максом Шёбергом завтра в Манчестере…
— Оно должно быть суперским, — с энтузиазмом говорю я. — Они сейчас снимают там второй сезон детективного сериала, «Голубые огни», и его агент пообещала мне как минимум полчаса, может, даже час времени, а через неделю мы сможем отправить фотографа для съемки. Раньше у нас не получалось взять у Макса интервью, потому что его очень сложно выловить. А он совершенно культовый человек, безусловно. Это же он задал тренд на шерстяные свитера.
— Я думал, это была детектив из «Убийства», — вмешивается Райан.
— Она, конечно, их подсветила, но Макс носит шерстяные свитера в скандинавских детективах уже двадцать лет. И плюс его позвали сыграть свою же роль в английской версии шведского сериала, а это очень значимо. Ну то есть такое вообще случается?
— Правда. — Райан кивает.
—
Космо нарочито откашливается.
— Я попрошу Райана взять у него интервью.
Я моргаю.
— Интервью хорошо подойдет для журнала, но его напишет Райан, — настаивает Космо, складывая руки на коленях и откидываясь в кресле. — В этом есть смысл.
Я пялюсь на Райана, который, в свою защиту, выглядит так, словно тоже слышит об этом впервые.
— Космо, это мое интервью. Я знаю агента, и это я обо всем договорилась, — сообщаю я ему как можно спокойнее. — Я долго упрашивала ее о возможности с ним поговорить.
— Я знаю, — отвечает Космо, ерзая в кресле. — Но хочу, чтобы дальше этим занимался Райан.
— Но… почему? — спрашиваю я, и мой голос звучит чуть выше, чем мне бы того хотелось, — прямо как у обиженного ребенка.
— Райан — швед, — говорит Космо, как будто я не знала. — И Макс Шёберг — швед.
Я кладу руки на бедра.
