Когда мы в подробностях рассказываем Космо сенсационную новость о родах Изабеллы Блоссом на заднем сиденье такси, он приходит в такой восторг, что кричит из своего кабинета: «ОСВОБОДИТЕ ОБЛОЖКУ!» — чем приводит всех в абсолютное замешательство.
— Райан, ты
— Главной была Харпер, — настаивает Райан. — Именно она…
— Да-да, молодец, а теперь идите и не забудьте сразу сказать мне, как договоритесь насчет интервью, — говорит Космо, выпроваживая нас. — Нужно сообщить издателям, что, как только этот выпуск появится на прилавках, наши продажи взлетят до небес. Нам был
— Почему? — спрашиваю я, обеспокоенная его тоном. — Все в порядке?
Космо бросает на меня снисходительный взгляд.
— Как ни странно, Харпер, но в медиаиндустрии не все тип-топ. Мы не можем жить в сказочном мире пушистых знаменитостей. За кадром нам приходится справляться с хреновой тучей проблем, и все из-за малоизвестной угрозы под названием «цифровизация». Журналы — вымирающий вид. Здесь имеют значение продажи.
— Она просто спросила… — начинает Райан, но Космо его перебивает:
— Давайте, и подготовьте отдел медиа. Я хочу, чтобы новость подхватило каждое издание страны, понятно? А мне нужно сделать несколько телефонных звонков, — заканчивает Космо и выгоняет нас.
Кажется, Райана очень взбесило, как нагло Космо проигнорировал мою роль во всем этом, но я успокаиваю его словами, что уже привыкла и переживать не стоит. Он все равно настаивает, что приготовит мне ужин в качестве поддержки, и я охотно принимаю это предложение. С тех пор, как мы вернулись, я очень старалась поддерживать квартиру в чистоте, потому что знала: Райан переступит мой порог с придирчивым взглядом. Должна признаться, мне даже немного
— Это мне доставили несколько книг, — признаюсь я, пока он начинает выкладывать продукты на кухонный стол. — Отправлю все на переработку.
— Вина? — предлагает Райан, и я думаю, не картонные ли коробки наводят его на мысль о выпивке.
— Да, спасибо. Мне это необходимо, — говорю я, опираясь на кухонный стол и наблюдая за тем, как он тщетно пытается найти в шкафчике два бокала, но в итоге сдается и открывает неразгруженную посудомойку. — Сегодня мой босс вел себя как мудак.
— Правда? — спрашивает Райан. — Кошмар. Слава богу, у тебя есть коллега восхитительной красоты, который может сделать этот день чуточку лучше.
— Ты прав. Мими восхитительно красива.
Райан усмехается и начинает разливать вино, а я подхожу к нему сзади и обнимаю за пояс. Он удовлетворенно выдыхает и поворачивается ко мне лицом.
— Ты второй раз за неделю приходишь, чтобы приготовить мне ужин. Я могу и привыкнуть, — широко улыбаюсь я, упираясь подбородком ему в грудь.
— Да? Я тоже. — Он оставляет нежный поцелуй на моих губах и улыбается. — Хотя, если бы вся посуда стояла на своих местах, мне бы нравилось готовить здесь чуть больше…
— Ты оскорбляешь мое кухонное обустройство?
— Какой смысл хранить тарелки в ящике, в который они не помещаются? Почему бы не сложить все тарелки и миски в одно место, например в шкафчик?
— Мне нравится, когда тарелки лежат близко к плите.
Райан хмурится.
— Но в этот ящик влезает только половина тарелок.
— А я только одна, — пожимаю я плечами. — Мне не нужны шесть тарелок сразу. Мне нужна одна, и чтобы она лежала в этом ящике, вот и все.
В отчаянии подняв глаза к потолку, он вздыхает.
— Если я сейчас открою этот ящик, сколько тарелок там будет? Я не ошибусь, если предположу, что ни одной, потому что все они в посудомойке?
— Знаешь, что тебе нужно сделать, Райан? — говорю я невинно.
— Пожить немножко? — догадывается он.
Я смеюсь, выпуская его из своих объятий, и иду открывать посудомойку. Наклонившись, я передаю ему две чистых тарелки и снова закрываю ее. Страдания Райана написаны у него на лице.
— Чтоб тебя, — говорю я, уперев руки в бока, — ты же не начнешь готовить, пока посудомойка не будет разобрана, да?
— Я этим не горжусь, но она просто поразительно меня напрягает. — Райан кривится и идет помочь мне, пока я снова открываю дверцу. — И это я еще молчу о том, как твоя посудомоечная машина работает в принципе. Учитывая, что ты складываешь все в одну кучу, тот факт, что там вообще что-то отмывается, — это чудо.