Последнее слово полностью

На ее губах играет улыбка.

— У меня через двадцать минут встреча с особенно трудным, грубым и очень злым актером, которого только что выгнали с одного проекта, в связи с чем он будет вымещать свое раздражение на мне, поэтому лучше сразу скажи, чего хочешь. Мне нужно добраться до рабочего места и подготовиться к потоку оскорблений, который вот-вот на меня обрушится.

— Почему его выгнали с проекта?

Шамари отмахивается.

— Творческие разногласия.

— Мне нравится эта фраза. Ты вообще когда-нибудь говорила кому-нибудь правду о том, почему актеров выгоняют с проектов? — спрашиваю я, догоняя Шамари, пока она поспешно идет к офису.

— Нет, — отвечает она. — Ну давай. Кто тебе нужен на этот раз?

— Дилан Нокс.

Шамари вскидывает брови.

— Из «Артистри»? Ты не по адресу, Харпер.

— Ты представляла его интересы во время непродолжительной актерской карьеры.

— Сто лет назад.

— Не так уж давно, — спорю я. — Держу пари, ты все еще можешь с ним связаться, а еще, что он твой большой фанат.

— С чего ты взяла? — спрашивает Шамари с любопытством.

— Потому что все — твои большие фанаты. Даже тот актер, который сейчас будет на тебя орать.

Она неохотно улыбается.

— Ты и правда живешь с девизом: лесть куда угодно доведет, м-м?

— Она же ведет меня куда-то в данном случае?

Шамари бросает на меня взгляд.

— Посмотрим. Зачем он тебе нужен?

— Ты знаешь зачем. Реюнион-тур, который так и не состоялся. Я хочу узнать, что произошло и есть ли шанс все исправить.

Шамари останавливается и поворачивается ко мне с недоверием на лице.

— Думаешь, у тебя получится поговорить с Диланом Ноксом и убедить его воссоединить «Артистри», чтобы отправиться в реюнион-тур? Ты хороша, Харпер, но никому такое не удается.

— Ой, ты разве не слышала выражение «не попробуешь — не узнаешь»?

— И почему ты думаешь, что «Артистри» убедит журналистка?

Я пожимаю плечами.

— Потому что журналисты очень хорошо владеют словом. А в словах сила, Шамари. И вообще, я не ставлю своей целью заново собрать всемирно известную группу, я просто хочу взять у них интервью. Узнать, есть ли надежда.

— Мне казалось, ты не занимаешься сплетнями.

— Слушай, может, это и не мое дело, почему тур вдруг сорвался, но, возможно, если участники проговорят, что пошло не так, они смогут разрешить свои проблемы. Разговор с другим человеком всегда помогает. И я хочу стать тем самым человеком.

— Значит, ты хочешь, чтобы я связалась с Диланом Ноксом и узнала, есть ли шанс, что он даст тебе интервью, — уточняет Шамари.

— Где мы обсудим легендарное влияние, которое оказала и еще может оказать «Артистри», — подчеркиваю я. — Попроси его подумать. Мы можем обсудить что угодно. Возможно, ему есть что сказать. И, ты же знаешь, я — журналистка, которой можно доверять.

Шамари на мгновение задумывается над моим предложением.

— Слушай, Харпер, я знаю, что нам удалось привлечь Одри Эббот, но это совсем другое дело. Она готовилась к пьесе. Дилану Ноксу продвигать нечего.

— Пока что.

Шамари закатывает глаза, но я вижу, что она начинает склоняться к этой идее.

— Ты — сила, с которой нужно считаться, Харпер Дженкинс. Ты вообще хотя бы выходишь в свет?

— Наверное, столько же, сколько и ты.

— А как поживает твой красавчик-парень, которого я встретила на благотворительном балу?

— Мы расстались.

— О нет! Почему?

— Творческие разногласия.

Она понимающе улыбается.

— Ладно. Дам тебе знать, если у меня сегодня появится время связаться с Диланом Ноксом. Не могу обещать, что он меня выслушает, мы ведь больше не работаем вместе. Я не его агент.

— Я вчера перечитала его интервью с Джонатаном Клиффом для «Экспрешн». Он так увлеченно говорил об актерстве, и знаешь что? Он был неплох. Это фильм был не очень. И сценарий. Он хорошо справился с тем, что имел.

— Я ему так и говорила.

— Может, сейчас самое время для вашего профессионального воссоединения, — призываю я, почувствовав возможность и решив ее не упускать. — Второе дыхание для Дилана Нокса — потенциальный реюнион-тур и, возможно, одна-две новых роли? Если сразу не получилось, не отчаивайся, и все такое.

Я вижу, как в голове Шамари крутятся шестеренки.

— Думаю, я смогу устроить ему пару прослушиваний. «Артистри» в последнее время опять мелькают в прессе.

— Все любят камбэки, — напоминаю я ей с энтузиазмом.

— И правда. — Шамари проверяет свой телефон. — Черт, мне нужно идти. Будем на связи… И, по идее, увидимся вечером?

Я смотрю на нее непонимающим взглядом.

— Вечером?

— Британская премия в области кино. Я подумала, что ты там будешь.

— А! Точно, да, конечно. Это же сегодня. Увидимся там.

Шамари кивает и толкает дверь в здание.

— БЛИН! — кричу я, как только она скрывается из виду, отчего проходящие мимо люди шарахаются.

Я совершенно забыла про Британскую премию в области кино и не взяла в офис ничего, чтобы переодеться. Сверяясь со временем, я прикидываю, успею ли вернуться домой, захватить платье и обувь и не опоздать на редакционную планерку.

Это невозможно.