Настроение в офисе еще никогда так не падало. Практически стоит тишина. Райана нет, и я не могу понять, хорошо это или плохо. Он уехал в Уэльс, чтобы взять интервью у парочки тридцатилетних людей, которые раньше работали специалистами по управлению рисками в частном банке в Лондоне, но потом все бросили и уехали из города, чтобы стать фермерами. Это для его статьи про тренд среди молодежи менять городскую жизнь на сельскую, и он не вернется до завтра.
Он не писал мне все это время, и, когда я спрашиваю у Космо, знает ли Райан о происходящем, тот пренебрежительно отмахивается и говорит, что знает. Я непроизвольно замечаю, что во время нашего разговора Космо постоянно ерзает и не смотрит мне в глаза. А от моих вопросов начинает волноваться и беситься, как будто я его в чем-то обвиняю. Его поведение лишь подтверждает то, о чем я догадывалась.
— Ты не знаешь, кто уйдет, — удрученно говорит Мими после того, как мы сбегаем из этой удушающе-мрачной атмосферы в офисе на прогулку. — Это может быть кто угодно.
— Космо никогда не понимал, что я делаю.
— Рубрика про путешествия не так уж и нужна.
— Мими,
— То же самое касается и тебя!
Я бросаю на нее взгляд.
— Ты же знаешь, как Космо ко мне относится. А еще после нашей встречи я проанализировала некоторые события, и кое-что прояснилось.
Мими останавливается и поворачивается ко мне лицом.
— Что?
— Мне казалось странным, что Космо постоянно пытается отдать мои статьи Райану. Я понимаю, наша работа может пересекаться и какие-то темы интересуют нас обоих, но Космо все время старался передать ему то, что, очевидно, касается светской хроники. Думаю, он прощупывал почву. Проверял, сможет ли Райан по итогу выполнять и мою работу.
Мими хмурится, размышляя над моей теорией.
— Просто подумай. У скольких журналов сейчас вообще есть светская хроника? Может, в каких-то крупных женских глянцах или блогах для сплетен, но никак не в изданиях вроде «Нарратива». Мои функции спокойно может взять на себя кто-то другой.
— Никто не сможет выполнять твою работу так, как ты, — говорит она яростно, и я чувствую переполняющий меня прилив любви из-за ее поддержки.
— Спасибо, Мими, но то, что я так долго продержалась на этой работе, — уже чудо, правда. И я должна быть благодарна за это, но… — Я запинаюсь, уставившись в землю, и мой голос ломается, хотя я пыталась держаться. — Но я так люблю свою работу. Я не могу представить, что буду заниматься чем-то другим. Это все, что у меня есть.
Мими обнимает меня и напоминает, что мы еще ничего не знаем наверняка. Остается только ждать, и там увидим.
Лежа той ночью в постели, я понимаю, что не выдержу больше такого ожидания. Именно поэтому в пятницу после обеда я назначаю встречу с Космо и прямо спрашиваю, сократят ли меня.
— Харпер, — начинает он, удивленный моим резким вопросом, — мы объявим о сокращениях на следующей неделе. Все еще обсуждается и готовится, и…
— Но вы уже все знаете, — перебиваю я, встав за кресло напротив его стола и впившись ногтями в обивку. — Я знаю, что знаете. Вы просто согласовываете последние детали. Если меня сокращают, я хочу, чтобы меня уведомили об этом сейчас.
Изучив мое решительное выражение лица, Космо поджимает губы и глубоко вздыхает.
— Ладно, — говорит он сухо. — Прости, Харпер, но, боюсь, на этот раз ты одна из жертв. Несмотря на то, что мы… ценим тебя и твой труд на благо журнала, оправдать вакансию редактора светской хроники мы не можем.
Я знала, что так и будет, но стоять в стеклянной коробке и понимать, что все, ради чего я работала, утекает сквозь пальцы, — все равно что получить пинок в живот.
Космо откашливается и смотрит на свои часы, демонстративно показывая, что хотел бы поскорее закончить этот разговор.
— В любом случае, мы еще проведем официальную встречу на следующей неделе, чтобы обсудить условия твоего сокращения и срок отработки, и при желании ты можешь привести с собой кого-нибудь из отдела кадров. Должен отметить, что делаю большое одолжение, ставя тебя в известность только по твоей просьбе, и я был бы признателен, если бы ты пока что не говорила об этом другим сотрудникам. Нам придется сократить еще двух человек, и я сообщу им только на следующей неделе. Если люди поймут, что ты что-то знаешь, они начнут ломиться ко мне, чтобы спросить, кто еще под угрозой, а я предпочел бы не страдать сегодня от этой головной боли.
Он бросает взгляд на свой компьютер и двигает мышкой, чтобы на что-то кликнуть.
— Мне нужно разобраться с одним письмом. У тебя все?
