Дюргеров: «Наш выход был сугубо научном, по крайней мере для меня, ибо восхождение на пик Коммунизма не входило в мои планы. Работы наши новы ичрезвычайно интересны, мы все трое и радовались возможности провести такие уникальные исследования.
25-го июля мы были на 6500, 26-го июля поднялись на 6900 и выше, а на следующий день начали спуск вниз и на высоте примерно в 6700 встретили группу Машкова и Хохлова».
Хохлов, Богачев и Зарубин стали подниматься на плато 24-го июля. Мигулин был уже там, вышел раньше с машковцами.
Зарубин: «С Ремом я в 1969 году был на пике Корженевской, а в 1970 году вместе шли на пик Коммунизма, но дошли только до 6850. Три ночи пережидали непогоду с ураганным ветром и откатились вниз. В этом году решили взять реванш в том же составе: Рем, Иван и я.
В первый же день дошли до Верблюда. На другой день вышли на Парашютистов. Сильный снегопад, пришлось мне два часа выкапывать палатку. Рем плохо себя чувствовал без акклиматизации, с Ваней то же что-то случилось, скис совсем. В четыре часа дня приехал на снегоходе Машков (мы ждали его с утра). Дал нам лыжи. Ивану нехорошо, идти не может. Надели мы с Ремом лыжи и двинулись без рюкзаков. Погода хорошая, пошли без пуховок. Рем идет позади с дистанцией в полкилометра, я останавливался, ждал его. Потом он бросил лыжи и пошел пешком. Уже через час поняли, что с пуховками мы дали маху, очень замерзли. Шли до «Востока» около трёх часов. Машковцы и Мигулин отпоили нас на «Востоке» чаем. Прекрасные ребята — машковцы».
Машков: «На следующий день привез я им рюкзаки и стали думать о восхождении. Рем Викторович хотел сначала сходить для акклиматизации на 6500 и вернуться, но потом отказался от этой мысли, и два дня мы провели на «Востоке». Группы Нуриса нет, больше никто из ваших идти не может, кроме Мигулина. Стало ясно, что идём вместе с моими ребятами. У меня была группа в шесть человек. Ребята сильные, как раз то, что нужно для Хохлова.
Рем Викторович нёс сначала свой спальный мешок, а потом шёл совсем без рюкзака. Зарубин слабее моих ребят, но сильнее Рема. Мы хотели сразу выйти на 6900, однако с ними очень спокойно сделали в первый день 6500 и на другой — 6900.
Мело, палатку все время заваливало. Я варил, Поткин лежал с краю и подавал мне снег через всю палатку. Сразу заметили, что Рем Викторович плохо ест, на 6500 перестал пить. Спокоен, как всегда, но ему казалось душно в палатке, просил открыть, Поткину, который лежал с краю, это не понравилось, и он предложил Хохлову поменяться с ним местами.
Рем Викторович очень небрежно относится к своему снаряжению. Он как-то беззащитен, у него отсутствует чувство самосохранения. Например, засунет в свой походный мешок одни ноги и лежит дрожит. Ему говоришь: «Рем Викторович, залезьте в мешок целиком, накройтесь пуховкой». — «Спасибо, мне хорошо», — отвечает. «Рем Викторович, снимите внутренние ботинки, так будет теплее». — «Нет, ничего, спасибо». На пуховке у него молния не работает. С прошлого года, между прочим. Кошки немецкие, из ФРГ. Разве это кошки?! Пройдёт сто метров — и они у него слетают. Руки у него давно поморожены, еще в прошлые годы, а он взял и отдал свои рукавицы. Я их тут же отобрал обратно: «Что вы делаете? Вам самому нужны». Спрашивал у него несколько раз: «Как ноги?» — «Ноги теплые». А теперь узнаю, что прихватило ему ноги. Вот так и приходилось за ним все время смотреть. Но энтузиазм в нас горит будет он на вершине!
На 6900 — ночёвка между увалами Большого барьера. Приятная котловина, устроились неплохо. Прикинули, нас тринадцать, стало быть, четыре связки по три, сам я на скользящем. Одна связка топчет, вторая — с Ремом, третья — отдыхает.
Наутро вышли. Прошел я 15 минут, сел и жду Хохлова — он идет полтора часа. Чую, таким темпом не быть нам сегодня на вершине. Советуемся, переформировываемся. Шестёрка моих ребят уходит на вершину, а мы решили заночевать на 7300 ».
Зарубин: «Когда мы сошлись с гляциологами, я считал, что им надо идти вниз, они же без палатки, без продуктов. Были дебаты. На 7300 тех, кто был без мешков, положили в середину. Отношения нехорошие. Какой отдых в такой тесноте? Сил не набрались, никто не спал».
Володичев: «Мы пришли на плато группой — Урумбаев, Шиндяйкин, Ратников и я. Моя научная программа требовала работать здесь минимум три дня. Но после нескольких переходов на плато я понял, что выше идти не могу. Ратникову это тоже стало ясно. Образовалась группа: Урумбаев, Струков и Шиндяйкин. К ним присоединились Васильев и Рокотян. Они вышли за Хохловым, отсутствовали два дня и 31-го июля вернулись физически и морально травмированными».
