На «Востоке» мы сообщили по радио Машкову, что выходим вслед за ними. Но утром мела такая метель, что идти было невозможно. Переждали немного и только в 14.40 собрались и вышли — Шиндяйкин, Струков и я. К нам ещё подключились Васильев и Рокотян. Пришлось топтать свежий снег. Остановились у шурфа гляциологов, подождали Васильева и Рокотяна. Васильев отставал. Боря Струков сильный, он идет вперед, бьет ступени и делает их поменьше, чтобы Васильев мог по ним идти. Лёва шёл своим темпом, но всё время в пределах видимости.
На 6300 поставили палатку, а Васильева нет. Пошли за ним с Шицдяйкиным, он находился в 15 минутах ходу. Разгрузили его, привели. Лёша Шиндяйкин высказал мнение, что ему (Лёве) дальше идти нельзя, стоит вернуться. Но Васильев возвращаться отказался.
Наутро и я предложил Васильеву и Рокотяну остаться, тем более, что была свободная палатка гляциологов. Лёва опять отказался. Вышли в 10 часов и на 6550 устроили получасовой отдых, чтобы подождать Васильева. Однако он опять держится от нас н 15 минутах ходьбы, несмотря на то, что мы его в этот день полностью разгрузили. Посовещались, решили — догонит. Поднялись на 6900. поставили палатку. Погода начинает портиться. Только что видели Васильева, и нет его. Я говорю Рокотяну «Валя, пойди, посмотри». Рокотян пошел, покричал, не нашел. Голос слышен, а не видно. Что такое?! Погода уже плохая, метет, видимости никакой. Надели мы с Лёшей пуховки, пошли искать.
Слышим слабый голосок. Видим белый холмик, и его заметает снегом. Лежит Васильев в мешке, ботинки сняты и брошены в снег. Ещё полчаса — и их бы уже не найти. Ветер, мороз, пурга... Мы его тормошить — вставай скорее, замёрзнешь, что ты делаешь?! А он: «Не ваше дело, у меня есть своя система, я всегда под снегом сплю, для меня привычно». Мы его и так и сяк, и словами, и руками - не помогает. Рассуждает, доказывает, излагает свою теорию... Что делать?! Не нести же его на руках. Пошёл я за палаткой, устал уже туда-сюда бегать, выбиваюсь из сил. Расстояние, которое за 15 минут проходил, теперь полз на четвереньках минут 40. Выбрался, рядом с нашей — стоит палатка казанцев, они только что с вершины спустились, можете представить их состояние. Поднял Валю и Борю, сняли мы свою палатку. Она замерзла, огромный ком у Бориса под клапаном рюкзака, парусит... Они пошли вниз, а я решил выпить глоток воды у казанцев, замучился. Слышу голос Рокотяна, кричит что-то. Вылезаю я, а Валя говорит:
—Борис улетел.
—Как? Куда?
—На сбросы в трещину.
Что было, надел на себя, все остальное бросил в снегу. Фото и киноаппараты так там и остались (Мы с Нурисом должны были снять фильм для телевидения.) Обратился за помощью к казанцам. Стали прочёсывать все склоны — никаких следов. Исчез Боря. Слева — карниз, не выжить. А внизу Лёва с Лёшей замерзают без палатки. Теплилась во мне надежда: может быть, он с ними. Спускаюсь опять вниз, нашел их.
—Борис здесь?
—Нет.
Объяснил им, что Борис улетел и Валя это видел. Ночь, пурга, мороз... Что делать?! Вырыли в снегу нишу, надели на себя всё, что можно было надеть, залезли в спальные мешки. Страшная ночь. В костях острая боль от холода. Мы с Рокотяном крайние. Лёву взяли в середину. Леша Шиндяйкин всё время заботился о нём, оттирал ему руки и ноги. Просидели так до утра. Всю ночь думал о Борисе и Юре. Что делать?! Наверху нас ждут, может быть, рассчитывают на нас, а подняться к ним уже нет сил.
Утром Леша целый час надевал Васильеву ботинки, а тот все разглагольствует. Неэтично отозвался о Борисе. Тут уж у нас терпения не хватило. Леша рассвирепел: «Марш вниз! Будешь еще рассуждать!» Я тоже сказал ему пару слов: «Человек погиб из-за тебя!»
И тут вдруг в сераках наверху что-то зашевелилось. Смотрю, появляется большая палатка на рюкзаке. Борис!!! Я Лёшу обнимаю: «Жив! Боря живой!» А Васильев все бубнит, требует разбора и всё излагает, какой он специалист по ночёвкам в снегу. И вроде бы в здравом уме человек.
У Бориса серьёзные травмы, сильное сотрясение мозга и ушиб спины. Ему сейчас нельзя никакой работы давать, он должен лежать, а он не слушает врачей.
Когда мы спустились на «Восток», оказалось, что Васильев сильно обморожен. Тут начались спасательные работы, и мы с Лёшей пошли наверх, не могли не пойти. А Лёву и Бориса я отправил вниз вместе с Зарубиным, они были уже не работники. В сопровождающие больным поставил Петю Лифанова.
РАССКАЗ БОРИСА СТРУКОВА
