Не до конца понимая, что я делаю, я распласталась на пузе и заметила, что сундуков, оказывается, три. Я в пару ударов сердца заползла под кровать и выволокла на свет божий ещё один старый сундук с одеждой, открыла его и моё лицо непроизвольно расплылось в грустной улыбке: сверху лежала записка, в которой выцветшими чернилами было написаны слова: «Моей дорогой Алинке. Прости, моя девочка, за то, что я не смогла тебе дать счастливое детство. Поверь, это было не в моих силах. Зато я нашла того человека, который сможет позаботится о тебе в дальнейшем. На дне сундука лежит моё платье, в котором я вышла замуж за твоего отца. Надеюсь, что оно принесёт тебе больше счастья, чем мне». И эти наряды были нисколько не похожи на старое тряпьё служанки. Тонкие лёгкие платья с нижними юбками, милые панталончики с нежными кружавчиками, небесно-голубая амазонка из плотной шерсти, маленькая шляпка ей в тон, несколько сорочек и вот… тяжёлое многослойное сливочно-белое подвенечное платье.
Глава 12
От волнения ладони вспотели, и я тут же весьма некуртуазно вытерла их о собственный передник. Никогда раньше мне не приходилось надевать ничего похожего… моя первая свадьба была по-студенчески весёлой, но очень скромной, и торжественный костюм с люрексом я одолжила у своей приятельницы. Вторая свадьба проходила с размахом, конечно, но подвенечное платье я не надела, ограничившись дорогим дизайнерским изделием от одного модного дома. Оно и понятно – не хотелось выглядеть смешной, нацепив подвенечное платье в сорок лет.
Поэтому я с придурковато-радостной улыбкой выволокла наряд на свет божий, озабоченно рассматривая его и думая о том, хватит ли мне моих убогих хозяйственных навыков для того, чтобы привести его в надлежащий вид: кружева кое-где оторвались и пожелтели, шитьё немного разошлось от времени, да и сам вид заломов… Ну что стоило мне попасть в магический мир? Уж я там непременно была бы самой могущественной ведьмой в округе, покорила бы сердца семи принцев и сражала бы окружающих одной только своей улыбкой. Ну, и конечно же, о такой ерунде, как стирка будущего подвенечного платья, и не задумывалась бы (оно и понятно – ведьмы и принцессы бытом не заморачиваются).
- Вот что значит непруха! Ничего, прорвёмся! – пробормотала я. – Не посрамим, значит!
Благо, что лохань нашлась тут же, возле табурета. Моя активность, пока я таскала воду, кипятила её и поднимала наверх, ни у кого не вызвала ни малейшего подозрения: хочет леди Алинара закатить внеплановую стирку, так и пусть её!
Между тем, добавленный в горячую воду мыльный корень сделал своё дело и исчезли все пожелтевшие пятна, ещё немного усилий, и все рюшечки, бантики и шитьё оказались пришитыми, и я с удовлетворением смотрела на дело рук своих.
- Теперь только бы не попалиться раньше времени, - проворчала я, дабы перебить глупое радостное предвкушение того, что завтра моя жизнь изменится раз и навсегда. Затем, решив совсем уж испортить себе настроение, я ехидно добавила: - Как будто первый раз замуж выхожу, ей-богу, а?! Неловко-то как! Срамота одна!
Хотя в одном я была с собой согласна – завтрашний день на самом деле грозился стать моим поворотным в судьбе и от того, как я распоряжусь выпавшими мне картами, будет зависеть вся моя жизнь.
Кинув последний восторженный взгляд на свадебное платье, я шустро вымелась из комнаты леди Клары и аккуратно прикрыла за собою дверь. Эх, жаль, что запереть комнату не получится – никаких внешних запоров на ней не было предусмотрено, а если бы и так, то вряд ли бы я сумела объяснить Алистеру, откуда, а главное – для какой цели на комнате его покойной супруги вдруг оказался амбарный замок.
Несмотря на то, что наступила ночь и дом погрузился во тьму, свечу зажигать я не решилась – авось не споткнусь и не сломаю себе ничего, стратегически важного. За эти дни я неплохо изучила расположение комнат и потому не боялась заблудиться в темноте. Солидно-басовито рокочущий храпоток из покоев отчима подсказал, что тот давно спит сном младенца, которого не мучают угрызения совести. Из комнаты Бадди доносились тихие, тяжкие вздохи. Я широко улыбнулась: вряд ли тут дело в нечистой совести. Скорее всего, мой беспокойный «братец» напридумывал себе различных страстей, касающихся куриной немочи, и теперь усиленно страшится этого древнего проклятия.
Впрочем, я тоже была далека ото сна: мой план по тому, как выбраться из этого места, казался мне шатким и убогим. А самое главное – слишком много было нюансов, которые от меня уже не зависели. В частности, что скажет мой будущий супруг, какова будет реакция отчима, Бадди и даже жениха-свиновода. А я не привыкла выпускать ситуацию из рук! От самого осознания этого у меня делается сердцебиение и падает настроение ниже отметки: «Поганое».
