Я моргнула. Да. И попробовала сделать то, о чём меня попросили. Мои пальцы слегка дёрнулись, но, видимо, этот результат его устроил.
– Пальцами ног?
Я снова моргнула и вложила все силы, что у были у меня на то, чтобы пошевелить хотя бы одним пальцем. Но Купер лишь поджал губы в тонкую линию и молча повернулся к тумбе, взяв оттуда небольшой молоточек. Он слегка стукнул им по моей коленной чашечке, отчего нога непроизвольно дёрнулась. Вторая – дёрнулась. Он отложил его в сторону и взял в руки тонкую иголку. Мой воспалённый мозг не понимал, для чего она ему понадобилась, но я решила довериться. Купер подошёл к моим ступням и осторожно кольнул один палец. Я зажмурилась от боли, а он лишь одобрительно закивал.
– Нервные реакции медленные, но есть. Это хороший знак, – наконец сказал он, убирая инструменты. – Ей нужно время для того, чтобы вернуть контроль над телом, но это ерунда.
Роуз облегчённо выдохнула, но её взгляд всё ещё оставался обеспокоенным.
Купер сел на стул и внимательно посмотрел мне в глаза.
– Мэди, – вновь начал он. – Мне нужно, чтобы ты понимала что, то, что я тебе сейчас расскажу… не совсем легко будет принять.
Мой взгляд метнулся к Роуз, а затем к Куперу. И снова к Роуз.
– Мэдисон, – заговорил Купер после короткой паузы и возвращая моё внимание к себе. – Ты помнишь, что с тобой произошло?
Я слегка нахмурилась и закрыла глаза, напрягая весь свой мозг. В голове начали всплывать картинки. Машины. Люди в свете фар. Стрельба. Преты. Нет, пульсары. Слишком много пульсаров. Огонь. Кровь. Останки людей. Человек под машиной. Скрежет металла. Хруст моих костей. Боль. Нестерпимая боль. Маркус. Маркус! МАРКУС!
Писк аппарата снова стал быстрым и громким, а из глаз полились горячие слёзы.
– Эй, милая, всё хорошо, – Роуз схватила мою руку и крепко сжала её, передавая своё спокойствие мне. – Всё хорошо.
Купер поднял ладонь, словно прося Роуз не вмешиваться, и продолжил говорить всё тем же ровным, уверенным голосом:
– Мэди, я знаю, это тяжело и что воспоминания возвращаются слишком болезненно. Но ты должна сосредоточиться, – сказал Купер, ища мой взгляд. Я с усилием моргнула, давая возможность ему продолжить. – Ты пережила серьёзную травму, но ты здесь. Ты жива. Мы смогли тебя стабилизировать, и теперь всё зависит только от тебя, – он выдержал короткую паузу, давая мне ещё немного времени, чтобы успокоиться. – Сначала ты была в медикаментозной коме, но после того, как мы перестали её поддерживать, ты всё равно не очнулась. Повреждения были очень серьёзные – сломанные рёбра, пробитое лёгкое, внутреннее кровотечение, но… – его голос стал чуть мягче, – ты справилась. Ты сильная. И ты вернулась к нам.
Мои слёзы всё ещё текли, но теперь уже не от боли и паники, а от странного ощущения облегчения. Я действительно жива. Я слышала его слова и понимала, что всё позади. Но вместе с этим в груди разрасталось чувство тревоги. Я вспомнила тот миг, когда пульсар ударил машину. Я вспомнила, как она прижала меня к искорёженному металлу. Вспомнила лицо Маркуса, перекошенное страхом за мою жизнь.
– Маркус… – мысленно позвала я, но, разумеется, голос не вышел. Я перевела взгляд на Роуз, полный мольбы и отчаяния. Я хотела дать понять ей, что хочу знать, где он. Хочу знать, что он в порядке. Что он жив. И что тот момент, который я помнила, когда он сидел рядом, не был жалким плодом моего воображения.
К счастью, Роуз поняла меня без слов.
– Он здесь, милая, – быстро сказала она, сжимая мою руку чуть крепче. – Он был с тобой всё время. Едва ли отходил от твоей кровати, пока Купер вместе с Клэр и другими докторами боролись за тебя. Он почти круглосуточно дежурил у твоей кровати, каждый день принося свежие цветы, – мягко улыбнулась она, указывая на стол стоявший у стены напротив. Там собралось множество разных букетов, невероятной красоты. Но больше всего там было ромашек. Часть из них была уже совсем засохшими, но мне было всё равно. – Ему пришлось отойти, но он вернётся в любую минуту. Обещаю.
– Вернётся, – подтвердил Купер, кивая. – Но сначала нам нужно осмотреть рану, после чего мы достанем трубку.
Я слабо моргнула, сбрасывая с глаз остатки слёз.
Купер медленно поднялся со стула и обратился к Роуз:
– Подай мне перевязочный комплект, – произнёс он ровным голосом.
Роуз быстро подошла к шкафчику, достала небольшой металлический поднос с бинтами, антисептиком и стерильными инструментами, после чего вернулась к кровати. Купер аккуратно откинул край одеяла, обнажив моё тело от груди до пояса, и надел перчатки. Я ощутила прохладу воздуха и лёгкую дрожь, но паника постепенно отступала, сменяясь сосредоточенным ожиданием. Я даже не обратила внимания, что всё это время на мне не было одежды. Лишь какая-то ткань, крепко удерживающая мои рёбра.
– Ты молодец, Мэди, – сказал Купер, расстёгивая застёжки и осматривая мой бок. – Швы держатся хорошо. Нет признаков инфекции. Ещё пара недель и рана заживёт, а вот с рёбрами придётся ещё подождать.
Я моргнула соглашаясь. Его уверенный тон и спокойные движения внушали доверие.
