Нас провели через ворота, и я впервые увидел лагерь изнутри. Люди в грязной одежде копошились вокруг палаток, некоторые смотрели на нас с подозрением, другие — с безразличием. На лицах читалась усталость, но никто не жаловался. Видимо, жаловаться здесь было не принято.
— Красиво, — пробормотал я, оглядываясь. — Прямо как в том фильме про зомби. Только без зомби. Ну, почти.
— Марк, — вздохнула Вика, — ты можешь хоть на минуту перестать шутить?
— Нет, — ответил я, ухмыляясь. — Это моя защитная реакция. Если я перестану шутить, то начну плакать. А ты хочешь, чтобы я плакал?
Вика фыркнула, но ничего не ответила
Нас провели внутрь одного из зданий, вестибюль которого теперь больше напоминал военный штаб. Вместо мебели — ящики с припасами, столы, заваленные картами и рациями, а в углу стоял пулемёт на треноге. Пол покрывали следы грязных ботинок, здесь явно бывала не одна группа таких, как мы. Нас поставили в ряд, а перед нами появился офицер средних лет с усталым, но внимательным взглядом. На груди нашивка с фамилией "Шашков".
— Кто тут за главного? — его голос был жёстким, без лишних эмоций, словно он произносил эту фразу уже сотни раз.
Я шагнул вперёд, слегка наклонив голову:
— Зависит от контекста. Если про боевые заслуги — тогда я. Если про умение варить суп, то вон, Палыч неплохо справляется.
Несколько человек хмыкнули, но тут же замолкли под строгими взглядами солдат. Воздух внутри был тяжёлым, наполненным напряжением.
— Имя? — продолжил Шашков, даже не взглянув на меня, продолжая записывать данные в блокнот.
— Марк Лазарев.
Он кивнул, делая пометку.
— Значит так, — сказал он, поднимая на нас холодный взгляд. — Вы находитесь на территории под военным управлением. Мы поддерживаем порядок и обеспечиваем безопасность. Ваша группа будет распределена в зависимости от умений и способностей. Мужчины — на проверку, женщины — в лагерь для гражданских. Оружие, если оно у вас ещё есть, сдаётся. Вопросы?
— Рад слышать, что хоть где-то ещё есть порядок, — усмехнулся я, скрестив руки. — Только вот вопрос: порядок для кого?
Шашков не улыбнулся, не изменился в лице ни на миг:
— Для тех, кто нам нужен.
Меня завели в небольшую комнату. Чистые стены, один стол, два стула. У выхода встал охранник, сложив руки на груди. Он смотрел сквозь меня, не выражая ни интереса, ни угрозы. Просто фиксированная точка.
Я осмотрелся. Ни окон, ни каких-либо лишних предметов, даже часов, чтобы понять, сколько прошло времени. В воздухе витал слабый запах стерильности, смешанный с чем-то неуловимым, возможно, металлом.
Через примерно тридцать минут дверь открылась, и вошёл мужчина. Небольшого роста, бритая голова, спокойный взгляд. Он двигался плавно, размеренно, словно полностью контролировал ситуацию. Сел напротив, откинулся на спинку стула и легко улыбнулся.
— Марк Лазарев, — произнёс он тоном, будто мы давно знакомы. — Двадцать четыре года. Владивосток. Программист. Дошёл до нас через полгорода и даже умудрился довести группу людей, потеряв всего двух. Верно?
Я слегка напрягся. В его голосе не было ни давления, ни угрозы — только ровное, уверенное спокойствие.
— Да, откуда вы это знаете? — ответил я. Потом понял, что это глупый вопрос. Видимо, пока я ждал, они успели пообщаться с кем-то из моей группы. — И кто вы такой?
— Мы знаем многое, Марк. Меня зовут Дмитрий Александрович Гуров, советник по безопасности этого места, — он проигнорировал мой первый вопрос. — Как тебе наш лагерь?
— Организованный. Вижу, в декоре помещений вы следуете стилю “ничего лишнего”, — хмыкнул я, оглядев пустые стены.
Гуров кивнул, будто подтверждая мои собственные мысли.
— Это важно. Порядок делает жизнь проще, ты согласен?
Я задумался. Вопрос был простой, но в нём звучало что-то большее.
— Наверное. Когда есть порядок, люди чувствуют себя в безопасности. Хотя, если порядок — это ещё один вариант тюрьмы, то спорно.
— Именно, — он улыбнулся. — А безопасность — это основа выживания. Без неё мы бы превратились в животных.
— Думаю, некоторые уже справились без вашей помощи, — пробормотал я.
— Давай поговорим о тебе, — продолжил он, делая вид, что не услышал. — Как ты выжил?
— Случайность. Везение. Люди помогали. Иногда приходилось помогать себе самому.
— Что это значит? — в голосе не было укора, просто интерес.
— Я делал то, что было нужно, — ответил я уклончиво.
— Например? — Гуров чуть склонил голову.
Я вздохнул. Он явно не собирался отступать.
— Иногда приходилось убивать.
— Сколько?
Я открыл рот, чтобы уйти от ответа, но вместо этого сказал:
— Семнадцать. Хотя я надеялся, что вы не заставите меня считать.
Гуров спокойно записал что-то в блокнот.
— Не хотел отвечать? — спросил он, всё так же доброжелательно.
Я медленно выдохнул.
— Нет. Просто редко кто спрашивает это так спокойно. Обычно сначала хотя бы моргают.
Он снова кивнул, будто знал ответ заранее.
— Какие у тебя способности?
Я ощутил лёгкое напряжение и через силу выдавил:
— Огонь.
— Интересно, — Гуров задумчиво коснулся подбородка. — Мне кажется, что ты что-то скрываешь… Может, ты какой-то… особенный?
Я прищурился.