Никто еще до сих пор не слышал, чтобы Манко говорил с таким напором и ясностью о стоящих впереди целях. Манко продолжал:
«Они сделали своими любовницами дочерей моего отца, и то же самое они делают с другими женщинами, вашими сестрами и другими родственницами, будучи одержимы животной страстью. Они хотят распределить между собой, — как они это [уже] начали делать, — все провинции, так чтобы каждый из них в роли управителя мог заняться опустошением вверенной ему области. Они намереваются удерживать нас в порабощенном состоянии, так чтобы нам ничего более не оставалось, кроме как искать для них металлы и обеспечивать их нашими женщинами и скотом. Более того, они увлекли за собой янаконов и многих митмаккун. Эти предатели раньше не были привычны носить красивую одежду и роскошные льяуту.[35] Присоединившись к этим чужеземцам, они ведут себя словно инкские повелители; скоро они станут носить мою королевскую бахрому. Когда они видят меня, они не выказывают мне знаков почтения, и разговаривают они нагло, поскольку они научились этому у тех воров, с которыми объединились».
Янаконы, о которых говорил Манко, представляли собой отдельный класс туземцев, на протяжении всей своей жизни прислуживавших инкской элите. Янаконы не возделывали землю и в некотором смысле представляли собой не укорененный нигде класс, своего рода инкский пролетариат; многие из них поспешили примкнуть к испанцам. Испанцы использовали их в качестве своих слуг, бойцов вспомогательного ряда и шпионов. Митимаес (или митмакуна), к которым Манко относился с крайним ожесточением, это туземное племя, имевшее склонность к мятежам. Инки выселили их из их собственных провинций и определили в те места, где их окружало крестьянство, лояльное императору. Неудивительно, что и они вскорости стали сотрудничать с испанцами. Манко продолжал:
«На каком основании христиане делают все это, и чего еще ожидать от них в будущем? Посмотрите, я прошу вас! Разве мы встречались с ними раньше, и разве мы что-то им должны, или мы кому-то из них причинили вред, что они теперь с этими своими лошадьми и железным оружием повели против нас такую жестокую войну? Они безо всякой причины убили Атауальпу. То же самое они сделали с главнокомандующим Чалкучимой; они сожгли заживо Руминяви и Зопе-Зопауа в Кито, так чтобы их души сгорели вместе с их телами и чтобы они никогда не смогли попасть в рай. Мне не кажется ни честным, ни справедливым то, что мы миримся со всем этим. Напротив, нам следует с предельной решимостью бороться, чтобы либо всем до последнего человека погибнуть, либо уничтожить наших жестоких врагов».
Манко сказал, что вместо того, чтобы продолжать сотрудничать, инкским лидерам следует стать организаторами восстания. Они не будут более подчиняться бородатым чужеземцам, явившимся из-за океана. Либо они вернут себе власть над королевством, которое создавали их предки, либо все они умрут сражаясь.
