– Маркиз Альбрицци дожидается вашего разрешения на въезд в замок, монсеньор. Он прислал оруженосца…
– Ладно-ладно, я приму этого оруженосца… Пойдем, Лапаллю!
Барон откинул удочку и, вслед за уже устремившимся вперед слугой, быстро зашагал в направлении замка. Пройдя шагов двадцать, он вдруг остановился. А как же его учитель рыбной ловли? Барон обернулся.
Учитель умел плавать – к счастью для него. Он уже выбрался из воды, все еще находясь под впечатлением холодной ванны, последовавшей за неприятнейшим физическим потрясением, сидя на берегу, вид несчастный парень имел не самый веселый.
Дез Адре стало его жаль.
– Малекот, – крикнул он, смеясь, – прости, что бросил тебя в воду!
– О, монсеньор, – пробормотал солдат, тотчас же пробуждаясь к жизни, – вы слишком добры!
– Можешь еще порыбачить! Можешь рыбачить, когда и сколько тебе заблагорассудится!
– Покорнейше благодарю, монсеньор!
– И чтобы подсушить тебе желудок, после того как высушишь одежду, скажешь от моего имени Левейе, моему мажордому, чтобы выдал тебе шесть бутылок лучшего вина.
– Да здравствует монсеньор! Да здравствует мон… Ах, монсеньор, вы знаете: я его не упустил, моего карпа, когда свалился в воду! Он по-прежнему у меня на крючке; вот он!.. Вы его и съедите, монсеньор!
– Хорошо, хорошо! Постарайся выловить еще одного такого; думаю, за столом у меня будут гости.
Да, 11 июля в замок Ла Фретт, к сеньору де Бомону, барону дез Адре, в качестве посланника ее величества королевы-матери пожаловал не кто иной, как маркиз Луиджи Альбрицци.
Скарпаньино, оруженосец маркиза, ожидавший барона в оружейной комнате, подтвердил последнему эту новость… Которую барон выслушал с учтивостью.
Чего бы ни хотела от него госпожа Екатерина Медичи, ему, столько времени проведшему в одиночестве, пришлось по душе, что некое неожиданное событие разорвало монотонность этого уединения.
– Ступайте и передайте вашему хозяину, что я готов его принять, друг мой, – скомандовал он Скарпаньино. – Да, и скажите ему, что каким бы по природе своей ни было его послание – добрым или же дурным, – я надеюсь, что он доставит мне удовольствие оставаться моим гостем как можно дольше.
Скарпаньино удалился, и спустя четверть часа – меньше на то, чтобы преодолеть укрепления и подняться по лестницам замка и не уходило – в
Дез Адре сидел на помосте, слева и справа от которого держались десять солдат, бывших при малом параде, то есть не имевших иного оружия, кроме обнаженной шпаги на плече.
Когда иностранный дворянин появился, барон встал, протянул ему руку и помог подняться на помост, где усадил на большой деревянный стул, украшенный восхитительной резьбой:
– Добро пожаловать в обиталище старого воина, господин маркиз, – сказал он, – что бы вы там ни привезли со стороны нашей великой королевы – слова добрых воспоминаний или же незаслуженных упреков.
– О, – улыбнулся Альбрицци, – госпожа Екатерина Медичи, в наших с ней разговорах по вашему поводу, господин барон, должно быть, была абсолютно уверена в моем глубочайшем к вам уважении, так как не поручила мне передать вам ничего другого, кроме добрых воспоминаний!
Барон поклонился и торопливо сломал печать с гербом королевы, которой был скреплен врученный ему маркизом конверт. И вот что он прочел:
