Когда об уничтожении Южной армии стало известно Александру, а узнал он об этом, видимо, от персов, хотя не исключены и речники с Евфрата, он был потрясён. Ещё больше были потрясены гибелью товарищей воины его Центральной армии. Сразу же проявилось возмущение тем, что Южная армия оказалась брошенной, обманутой своим императором, который предал наступавших на юг воинов, не придя к ним на помощь. Особенно ругали Мамею, обвиня её в том, что именно она удерживала женской боязливостью Александра, сдерживая его мужественные порывы, убеждая, что другим следует подвергать себя опасностям ради него, а не ему самому вступать в сражение; это и привело к гибели наступающее римское войско. Вероятно, открытого восстания не случилось только потому, что Александр был серьёзно болен, как и многие воины.
Так как теперь стало ясно, что кампания провалена, Александр решил срочно отводить войска назад за Евфрат. Центральной арми было объявлено, что её отводят из-за болезни, от которой особенно страдали «иллирийские воины», то бишь, европейские вексилляции, «употребляющие большое количество пищи» [Геродиан. История. VI, 6]. Был послан приказ возвращаться и Северной армии. «Возвращаясь, это войско в большинство своем погибло в горах, а многие в холодной стране отморозили конечности, так что возвратились из всего множества лишь очень немногие; бывший с ним отряд Александр довел до Антиохии, но и из этой части армии многие также погибли, так что великое уныние распространилось в войске и дурная слава пошла об Александре, утратившем прозорливость и счастье; и из трех частей армии, которые у него были, большинства он лишился вследствие разных несчастий – болезни, войны, мороза» [там же]. Кстати, рассказ Геродиана о возвращении Северной армии, подтверждает, что кампания Александра проходила в холодное время года, то есть осенью 232 года.
