Сразу после возвращения, Александр начал лихорадочно собирать и снаряжать войска, чтобы отбить ожидаемое наступление Ардашира на Сирию, однако, пришло известие, что тот, распустив свое войско, отослал всех по домам [Геродиан. История VI, 6]. Узнав об этом, Александр отменил подготовку к походу и уже спокойно перезимовал в Антиохии. Почувствовав себя более уверенно и в безопасности, освободившись от забот о войне, он посвящал свой досуг удовольствиям города. Под предлогом слабости здоровья, он даже отменил поездку по восточным провинциям, запланированную на эту зиму. Мы знаем об этой поездке из папируса, датированного 232/233 годом и отправленного префектом Египта одному из его высокопоставленных чиновников. Текст показывает, что подготовка к визиту императора и Мамеи шла полным ходом, чиновники, под угрозой смерти, производили реквизиции продовольствия, однако, визит не состоялся, к большому облегчению всех чиновников и провинциалов. Возможно, именно для этого визита была повторно использована большая мраморная статуя в Мемфисе с добавлением лепнины, чтобы она внешне напоминала молодого императора.
Император и его мать проводили зимние месяцы во дворце в Антиохии. Не то, чтобы Александр кутил или развратничал. Вовсе нет. Юлия Мамея использовала эту возможность, чтобы углубить свое понимание христианства. Церковный историк Евсевий сообщает, что знаменитый христианский философ Ориген той зимой был вызван на аудиенцию к Августам и удостоился чести сопровождения императорской гвардии. Согласно Евсевию, в императорском доме было много христиан, что вполне правдоподобно, учитывая открытое отношение императора к калейдоскопу религиозных верований того времени в сочетании с интеллектуальной любознательностью Мамеи. Видимым результатом встречи Оригена с Александром и Мамеей, было получение статуса метрополии Кесарией, где тогда жил христианский богослов. Сам же Ориген провёл в Антиохии достаточно много времени, что говорит о том, что общение с ним оказалось интересным для императорской семьи. Возможно, именно тогда Александр и выразил желание построить храм Христа [Евсевий Кесарийский. Церковная история VI, 21, 3–4; Элий Лампридий. Александр Север XLIII, 6].
Но этот интерес Северов к маргинальным, с точки зрения большинства римлян, религиям, вызывал раздражение в широких кругах населения. У Лампридия есть странная история, действие которой происходит в неопределенное время, когда египтяне, александрийцы и антиохийцы оскорбляли императора на каком-то празднике, называя его сирийским архисинагогом, или еврейским первосвященником. Терпимость императорской семьи к иудаизму и их сирийскому наследию была хорошо известна. Вполне возможно, что такой случай мог иметь место весной 233 года, когда результатом зимовки тысяч солдат, расположившихся в Сирии осенью и зимой 232/233 годов, стал рост цен на продовольствие и фураж, что усилило враждебность населения. В Антиохии всегда присутствовали большие общины греков, сирийцев, египтян и евреев. Присутствие египтян, а точнее александрийцев, возможно, увеличилось, благодаря приезду туда семей легионеров II Traiana Fortis. Хотя это всего лишь предположение, оно свидетельствуето нестабильной ситуации, с которой столкнулась партия Северов на Востоке [John S McHugh. Emperor Alexander Severus: Rome's Age of Insurrection, AD 222 to 235 Pen and Sword History 2017. p. 301].
В общем, похоже, что Александр жил в Антиохии тихой спокойной жизнью, занимаясь философией, восстановлением армии и подготовкой к новой кампании на Востоке. Зимние месяцы были потрачены им на планирование предстоящей кампании и налаживание дипломатических связей. Императорский совет разработал новый план. Целью кампании 233 года, по-видимому, было привлечение дополнительных союзников и новая попытка разжечь пламя восстания против Ардашира, только уже далеко на востоке. Геродиан пишет о том, что Александр знал о проблемах в Персии, о мятежах против Ардашира в Средней Азии, о том, что у Ардашира имеются задержки и препятствия к новой мобилизации войска, «которое, раз распущенное, нелегко было собрать вновь, так как оно не является ни упорядоченным, ни постоянным, и запасов провианта у них имеется только такое количество, сколько каждый, приходя, приносит с собой для собственного потребления; с неохотой и великим трудом покидают они детей, жен и родную страну» [Геродиан. История VI, 7, 1].
