На губах Темирбека заиграла улыбка. Он ведь тоже всей душой желал, чтобы крестьяне поскорее организовались в колхоз. Довольно с этим тянуть, надо, как только наступит весна, начать прием заявлений. А Жиемурат призывает не спешить... Может, он и прав. Он сперва хочет досконально изучить каждого человека в ауле, а поняв характеры и чаяния крестьян, убедить их в преимуществах колхозной жизни. Силком-то их в колхоз не загонишь: стоит на них чуть нажать — они снимутся с места, и поминай как звали. Ему уж приходилось с этим сталкиваться: только заговоришь о колхозе, а хозяева уж принимаются собирать свой скарб. Трудный аул... С давних пор числится в отстающих. Мужики упрямы и норовисты — словно дикие кони. Но ведь надо же когда-то начинать!.. Он, Темирбек, поставит вопрос об этом на ближайшем же собрании партячейки. Пусть первыми вступят в колхоз коммунисты, подав пример остальным. Тогда и другие призадумаются. Хм... Ну, ладно, мы скажем: вступайте в колхоз. А куда пойдут крестьяне со своими заявлениями?.. Кому сдадут скотину, зерно?.. Не на улице же оставаться их добру — да и какой дурак на это согласится?.. Значит, следует подумать о складе, о создании колхозного фонда. Жиемурат-то не напрасно взялся за строительство конторы — это будет как бы штаб, опорная база будущего колхоза. Значит, все-таки колхоз зародится не на голом месте. И пора, пора приступать к делу!.. Эх, завтра бы собрать коммунистов, обсудить все и объявить по аулу об организации колхоза: ядро его — коммунисты, комсомольцы, актив, а доступ всем открыт — милости просим!.. Я отдам в колхоз корову и лошадь. У Жалмена — пара быков, лошадь, арба. И у других кое-что найдется, из зерна и тягла. Вот и будет заложена основа колхозного фонда... А там станем поодиночке, по-умному, вовлекать в артель других крестьян...
Темирбеку не терпелось поделиться своими мыслями с Жиемуратом.
Он торопливо поднялся, оделся наспех и вышел из дома. Поежившись от мороза, плотней запахнул полы телогрейки и зашагал по пустынной улице. Стояла глубокая ночь, но было светло от снега. Он призрачно искрился и скрипел под ногами.
Впереди в ночной тьме туманно, как мираж, маячило здание новой конторы, воздвигнутое руками крестьян в стужу, под ледяным ветром. Темирбек ускорил шаг.
Когда он подошел совсем уже близко к зданию, в сумраке мелькнула чья-то тень — кто-то бросился прочь от дома. Темирбек окликнул:
— Эй, кто это?
В ответ — молчание. Тень растаяла в темноте. Темирбек заторопился к конторе: уж не натворил ли что там этот человек, так испугавшийся его?
Он вошел внутрь здания, чиркнув спичкой, осмотрелся. Потолок из камыша... Посередине помещения — яма для глины с замерзшей, превратившейся в лед водой.
Спичка догорела, он зажег новую. Слабый ее свет растекся по уже оштукатуренным стенам. От холода стены кое-где дали трещины.
«Надо поскорей вставить окна», — озабоченно подумал Темирбек.
Он уже собрался было уходить, как услышал знакомый голос:
— Эй! Кто здесь?
Темирбек шагнул к выходу, который загораживала плотная фигура:
— Жиеке? Здравствуй. Ты-то сюда зачем, на ночь глядя?
— Да так... Не спится... — с заметным смущением пробормотал Жиемурат. Не признаваться же ему было, что он наведывается в контору каждую ночь, да еще по нескольку раз.
— Так это, значит, я тебя видел?
Жиемурат насторожился:
— Когда?
— Да вот, когда подходил к дому.
— Хм... Я только что пришел.
— Кто же это тогда мог быть? — Темирбек почесал в затылке. — Понимаешь, я подхожу, а кто-то — прыг в сторону! Я его окликнул, но он не остановился. Верно, не слышал.
— Может, это Жалмен? Я его встретил по дороге сюда. Говорит, не утерпел, решил поглядеть, как там наша контора. Беспокоился, что мы не ставим караула.
Темирбека вполне удовлетворило это объяснение. Он даже рассмеялся:
— А зачем караул — сторожей и так хватает!.. Вон сколько народа за конторой приглядывает: ты, я, Жалмен. Может, и еще кто.
Он заглянул Жиемурату в глаза.
— Жиеке! Ежели тебе и вправду не спится — пойдем ко мне. Разговор есть.
Темирбеку хотелось поделиться с Жиемуратом мыслями, которые мучали его всю ночь.
Приезд из города Айхан взбудоражил весь аул.
В доме Серкебая заранее, дня за три, начали готовиться к этому событию. Ажар, уж на что была неряшливой, нерадивой хозяйкой, и то постаралась навести дома порядок, убрала со стен и потолка паутину и копоть, перетряхнула все подстилки и одеяла, подмела полы.
Айхан приехала днем, а к вечеру на приветный огонек потянулись гости.
Они неторопливо рассаживались на кошмах, и все разговоры вертелись вокруг героини дня — Айхан. Кто гадал — какой-то она воротилась в родительский дом, насколько переменился ее нрав, кто солидно рассуждал о ее будущем: мол, когда в ауле организуется колхоз, Айхан станет в нем большим человеком — вот уж привалило счастье ее отцу!
Раньше всех явился суфи Калмен — любитель дарового угощения. Суфи краешком глаза наблюдал за Айхан, одетой по-городскому, и непонятно было, одобряет он или осуждает новый ее наряд.
