— Я почему о ней спрашиваю? Мало заниматься одним колхозом, надо мыслить и действовать — широко, охватывая все участки аульной жизни. Среди важных вопросов — и так называемый «женский». Революция вызволила женщину из-под социального и семейного гнета. Однако еще сильна власть старых представлений, старых обычаев. Возьмем хоть калым... Мы должны бороться против того, чтобы девушек, как скот, родители продавали на сторону, вопреки их воле. А такое еще случается, и нередко! Вот вчера заявился ко мне Садык-ага. Говорит, выдаю дочку за Отегена, а ты, мол, как старший, помогай советом и делом. И тут же выяснилось, что он даже не знает — любят ли друг друга Бибихан и Отеген, хочет ли она за него замуж.
— Ну? — дрогнувшим голосом сказал Давлетбай, резко повернувшись к Жиемурату. — Что же вы ответили?
— А что мне было ответить? — продолжал Жиемурат. — Я сказал: если Бибихан и Отеген любят друг друга, то я рад за них и желаю им счастья.
У Давлетбая перехватило дыхание:
— А по-вашему... они любят? Бибихан... любит его?
— Да мне-то откуда знать? Это твоя обязанность: быть в курсе дел аульной молодежи.
— Мы стараемся... Ведем среди молодежи индивидуальную работу... Выступаем против выкупа за невест... Против калыма.
— Что ж ты тогда спрашиваешь меня насчет Бибихан и Отегена?
Давлетбай растерянно молчал. То, что сообщил ему сейчас Жиемурат, было для парня полной неожиданностью. Ему казалось, что он и Бибихан достаточно откровенны друг с другом. При встречах они делились всем, что накопилось на душе. Но ни разу он не слышал от девушки об Отегене и предстоящей свадьбе. У него и в мыслях не было, что Бибихан может полюбить кого-то другого. Он испытывал боль, ревность, недоумение, но постарался скрыть свои чувства от Жиемурата и только проговорил, оправдываясь:
— Бибихан и Отеген — не комсомольцы. Ими я мало занимался.
— Напрасно! Неважно, комсомольцы они или нет, ты обязан уделять внимание каждому из молодых. Ты хоть дома-то был у Отегена и Бибихан?
— Был... я хотел вовлечь Бибихан в комсомол. Но ее родители и говорить со мной не захотели. А тут еще... матушка у нее с характером. Как я завел речь о комсомоле — так она на дыбы и выгнала меня.
— Ты тоже хорош! — Жиемурат неодобрительно покачал головой. — Разве можно так, с наскоку, про комсомол. Ты должен был сперва разъяснить старикам, что такое комсомол, какие у комсомольца обязанности, цели, идеалы. И разъяснить применительно к конкретным аульным делам. Голую-то политику у нас не любят и отвлеченным речам не очень-то доверяют...
Арбу сильно тряхнуло на заснеженной выбоине, Давлетбай и Жиемурат качнулись, бык прибавил шагу, арбу затрясло еще больше — это избавило Давлетбая от ответа.
Вскоре они достигли опушки леса. Жиемурат, слезая с арбы, проговорил:
— Вот вернется с учебы Айхан, мы поручим ей работу среди аульных девушек. Пусть она агитирует их за вступление в комсомол. Ты проследи за этим... Ну, давай, распрягай быка. Пошли за турангилем.
Темирбек лежал на постели, заложив руки под голову, и неотрывно смотрел на потолок. Он не двигался, и зрачки были неподвижны, со стороны могло показаться, что он дремлет с открытыми глазами или пересчитывает тополиные жерди, составляющие покрытие, запыленные, черные от копоти. Лишь усы его, аккуратно подстриженные, порой шевелились — словно он разговаривал с кем-то.
Отложив в сторону книгу, покоившуюся у него на груди, Темирбек повернулся на бок, подпер кулаком щеку и снова погрузился в раздумья.
Он думал о переменах, происшедших в ауле с приездом Жиемурата.
В прошлом году впервые крестьяне выполнили план сдачи государству и хлопка, и зерна. Они дружно работали на строительстве новой конторы. Вообще все вокруг заметно оживилось. Но главное, о чем мечтал, чего добивался Жиемурат, — это создание колхоза.
