После убийственного обеда она снова вышла на улицу, чувствуя себя уже гораздо увереннее. Несмотря на невозможность использовать духовную энергию, как и раньше, ее слух все же оставался очень хорошим. Она училась ходить, ориентируясь на звуки и запахи, и чем дальше она отходила от маленького домика, тем больше в ней крепла уверенность: надо отправляться в путь.
Вечером, когда на улице стало прохладнее, а воздух – более влажным, вернулся Да Шань. Бай Сюинь предпочитала не задумываться, чем он занимался весь день и почему бросил ее одну. В этот раз еда оказалась совсем не острой, зато соли туда не пожалели. Теперь Бай Сюинь была уверена, что это работа Ляньлянь, ведь стряпню самого Да Шаня она уже ела раньше. Молча все съев без единой жалобы, Бай Сюинь попросила передать благодарности повару. Да Шань снова забрал миску и палочки и куда-то ушел. Ждать его возвращения было слишком скучно, поэтому Бай Сюинь заползла в постель. Сон – лучшее лекарство, а ей надо было восстановиться как можно быстрее. Выкинув все тревожные мысли из головы, она задремала.
Проснувшись в середине ночи, она обнаружила, что не одна. Рядом с ней на узкой кровати мирно сопел еще один человек. Бай Сюинь не смогла сдержать предательскую улыбку. Было невероятно глупо радоваться подобному в такой ситуации, но она действительно была рада, что Да Шань пришел ночевать сюда, а не куда-то еще. Например, в кровать к этой Ляньлянь. Бай Сюинь осторожно села и поднесла руки к лицу, а затем медленно, слой за слоем, начала снимать повязку. Когда тонкая ткань упала вниз, Бай Сюинь с опаской подняла руки и начала ощупывать свое лицо, а затем вздохнула с облегчением – ни шрамов, ни глубоких ожогов, как она боялась. Значит, причина проблем с ее зрением была в чем-то другом. Она медленно открыла глаза, но не увидела ничего. Возможно, ночь была слишком темной, а, может, ее глаза пострадали слишком сильно. Бай Сюинь подняла повязку и принялась снова наматывать ее на голову, когда заметила странную вещь. Отбросив кусок ткани, она начала ощупывать свою голову, чтобы убедиться: чувства не изменили ей. Ее длинные прекрасные волосы были обрезаны выше плеч. Где-то короче, где-то длиннее, словно мясник рубил их плохо заточенным ножом. Руки опустились. Это было нелепо: она потеряла свое ядро, глава ордена, которому она всецело доверяла, оказался злодеем, ее глаза ничего не видели – впору ли убиваться из-за каких-то волос? Но именно лишившись их, Бай Сюинь осознала: что-то ушло безвозвратно. Волосы отрастут, но ничего не будет как раньше. Никогда.
Она осторожно сползла с кровати и вышла из дома. Ночь встретила ее прохладой и стрекотом насекомых. Неизвестно, сколько Бай Сюинь молча стояла одна под лунным светом, когда почувствовала, как насекомые замолчали, а кожи коснулось мягкое тепло восходящего солнца. Быстро вернувшись в дом, она забралась на кровать и прикинулась спящей. Мир снаружи оживал. Горная деревушка Сяхэ просыпалась, наполняя все звуками и голосами. Бай Сюинь не заметила, как провалилась в сон, а когда проснулась, солнце уже нещадно палило в окно, а на кровати рядом никого не было.
Бай Сюинь вышла из дома и на ощупь нашла бочку с водой у одной из стен. Она как раз успела умыться и прополоскать рот, когда услышала легкие шаги.
– Вы, наконец, проснулись, – голос Ляньлянь, как обычно, был жизнерадостным. – А уже почти обед, солнце совсем высоко.
– Где Да Шань?
– А? Здесь он… – девушка растерянно посмотрела на парня, стоящего рядом.
Бай Сюинь невольно напряглась: Да Шань был гораздо тяжелее этой девушки, но, как и в прошлый раз, она не услышала его приближения. Он подошел ближе, и она снова узнала об этом по запаху. Возможно, сравнение с собакой было не так уж далеко от истины, если она в состоянии учуять человека.
– Да Шань, – она повернула голову в сторону, где, по ее предположениям, он стоял, – нам нужно идти. Мы и так потеряли много времени, пока я была без сознания, поэтому не можем задерживаться здесь и дальше. Пора собираться в дорогу, – она намеренно не стала спрашивать его мнения, потому что одной в таком состоянии ей не добраться на север, а значит, хочет он или нет, ему придется сопровождать ее всю дорогу. К тому же он слишком хорош для этой маленькой горной деревни. И для этой Ляньлянь.
– Вы хотите уйти? – растерялась Ляньлянь. – Но как же так… Вы же только очнулись, нужно время, чтобы восстановить силы…
– Не нужно, – отрезала Бай Сюинь. – Мы и так слишком долго пользовались вашим гостеприимством и не вправе и дальше быть обузой.
– Все совсем не так, – девушка замахала руками, а потом поняла, что Бай Сюинь этого все равно не видит, и опустила их. – Старший братец нам очень помогал и никогда не отказывался, когда мы его о чем-то просили. Мы будем только рады, если вы останетесь на какое-то время, – она умоляюще посмотрела на Да Шаня, но тот не отрывал взгляда от Бай Сюинь.
