– К сожалению, у нас есть дела, которые надо срочно решать, мы не можем здесь остаться, мне жаль, – Бай Сюинь было непоколебима. – Я хотела спросить, – она нахмурилась, – когда я здесь появилась, со мной были какие-то вещи? Я потеряла кое-что очень ценное.
– А, сейчас… – бросила девушка и ушла в домик, а затем вернулась и впихнула в руки Бай Сюинь какой-то сверток. – Лекарь Чун сказал, что ваша одежда очень сильно обгорела, поэтому ее пришлось выкинуть.
Бай Сюинь вернулась со свертком в дом, положила его на кровать и развернула. Внутри лежал нефритовый жетон ордена Алого Феникса, пустые ножны от меча, мешочек с деньгами и, самое главное, Чэнчжитянь. Бай Сюинь схватила его и прижала к себе. Слава богам!
– Мы ничего не трогали из ваших вещей, ножны уже были пусты, когда старший братец вас принес, а от лука осталась только рукоять, и стрел нигде не было…
– Эта рукоять и есть лук, это оружие заклинателей, – Бай Сюинь с любовью оглаживала деревянную поверхность.
– Так вы и правда заклинательница? Лекарь так и сказал, еще он сказал, что эта маленькая штучка – жетон, по которому заклинателей пускают на их гору, а у обычных людей нет такого жетона, поэтому они не могут пойти на гору и тоже стать заклинателями.
– Не совсем, – покачала головой Бай Сюинь, – не каждый человек может стать заклинателем – им можно лишь родиться. Но даже если у человека есть способности, не обязательно, что он сможет стать совершенствующимся. Нужна дисциплина и выдержка, и огромная сила воли, чтобы пройти этот путь.
– Еще я слышала, что заклинатели не стареют… – осторожно начала Ляньлянь. – И что они могут выглядеть на двадцать, а на самом деле им уже двести лет. Я бы хотела спросить, как вас можно называть? Бабушка?
Чэнжитян выпал из рук Бай Сюинь и со стуком приземлился на пустые ножны. Бабушка Бай повернула голову к Ляньлянь и, хоть выражение ее лица ничего не выражало, атмосфера в комнате резко изменилось. Словно холодный зимний ветер вдруг подул в окно.
– Вы ведь там не проклинаете меня мысленно? – с опаской попятилась назад девушка.
– Да Шань, мы уходим, – процедила Бай Сюинь и сложила все назад в тканевый сверток.
Он молча пошел собирать по дому свои немногие вещи. Не прошло и четверти шичэня, когда сборы были закончены. Теперь Бай Сюинь была уверена: ей нужно убираться из этого места как можно быстрее. Еще один день в компании милой Ляньлянь, и она оттаскает эту названую внучку за волосы по всей округе. Наверняка они у нее длинные, держать будет как раз удобно.
За все время сборов Да Шань не проронил ни звука, а Ляньлянь убежала сообщить об их уходе старейшине деревни и остальным жителям, поэтому когда Бай Сюинь и Да Шань вышли из домика, их обступила толпа. Судя по всему, отпускать их не хотели. Со всех стороны послышались женские голоса, уговаривающие их остаться, и Бай Сюинь лишний раз убедилась, что мужчин в этой деревне и правда не хватает. Еще в доме она отложила половину денег и спрятала в складки одежды, а остальные попросила Да Шаня передать старейшине деревни. Все-таки они месяц его кормили, да и лекарь приходил несколько раз. Больше она ничем не могла отплатить им за заботу. Поначалу старейшина отказался брать деньги, но Да Шань, выполняя указания, всучил мешочек ему в руки. Бай Сюинь хотела еще поговорить с лекарем перед тем, как уйти, но оказалось, что тот ушел собирать целебные травы и его несколько дней не будет. Наконец, распрощавшись со всеми и получив добрые напутствия и небольшой бамбуковый короб с едой и водой, Бай Сюинь и Да Шань покинули деревню.
Всю дорогу он аккуратно поддерживал ее под локоть и легонько сжимал руку, когда впереди было препятствие в виде кочки или бревна на тропе. Ей нравилась такая забота, но все время идти вот так бок о бок было не очень удобно, к тому же Бай Сюинь надо было привыкать справляться самой. Иначе, отлучись куда Да Шань, она сразу превратится в маленького ребенка, который не может сделать и шага. Поэтому она попросила его найти длинную палку. На какое-то время ее спутник исчез, вдалеке послышался треск ломающегося дерева, а потом Да Шань так же беззвучно появился и вложил в ее руку длинный бамбуковый стебель. Теперь, используя его, Бай Сюинь больше не рисковала врезаться в дерево или споткнуться о пень. Полностью положившись на свой слух и остальные чувства, она пошла вперед по вытоптанной тропе. Ее сердце трепетало от самой мысли, что они остались вдвоем и проведут так многие дни. В жизни Бай Сюинь теперь было слишком мало радостей, поэтому она цеплялась за эту возможность почувствовать хоть немного чужого тепла. Она шла впереди и позволила легкой улыбке коснуться ее губ, не подозревая, что выражение лица того, кто шел позади, изменилось, стоило им только покинуть деревню, и теперь он сверлил ее тяжелым взглядом.
