Рассказ девушки мало чем отличался от истории, которую днем ранее поведал пожилой мужчина. Сянсян и Жо Яо с детства были не разлей вода, словно зеленая слива и бамбуковая лошадка[39]. Ее чувства не были такими уж безответными, по крайней мере, вначале: Жо Яо обещал забрать ее из деревни, после того как он добьется успеха на службе. Поэтому она ждала год за годом, когда он наконец выполнит свое обещание. Она не учла, что Жо Яо был слишком амбициозен и готов на все ради своих целей, а отец его невесты мог помочь ему продвинуться по службе, в то время как Сянсян была бы лишь обузой. Девушка не верила, что Жо Яо убил Сянсян, посчитав это слишком чудовищным. Она думала, что они просто поссорились и Сянсян упала, поскользнувшись на мокрых камнях, а Жо Яо испугался, что его обвинят в ее смерти, учитывая обстоятельства, и сбежал. Возможно, проклятие было связано не с несчастной Сянсян, а с Жо Яо, после смерти которого и начались все эти бедствия.
– Значит, Жо Яо тоже мог проклясть деревню, – задумался Фан Бо. – Он потерял все, к чему стремился, и был зол. А после того как его укусила змея и он был на пороге смерти, он мог возненавидеть это место, из-за которого лишился будущего.
– Тогда мы осмотрим дом семьи Цан, а вы – дом семьи Жо, – предложила Бай Сюинь. – Так будет быстрее.
Фан Бо согласился, и они разошлись.
– Сестрица, – позвал Ли Хун, когда Бай Сюинь направились к дому, где они жили, а не к дому девицы Цан, – разве мы не должны идти обыскивать чей-то дом?
– Уже слишком поздно, – отмахнулась женщина.
Они вернулись в свой дом, и Бай Сюинь сразу же отправилась спать, хотя было еще довольно рано. Ли Хун вздохнул и пошел искать Да Шаня.
На следующий день Бай Сюинь проснулась довольно поздно, когда солнце было уже высоко, но даже после этого не торопилась вставать и продолжала лежать. Ей не хотелось подниматься с этого не самого удобного ложа. Не хотелось разбираться с местным проклятьем, не хотелось общаться с заклинателями другого ордена и уж тем более со своими спутниками. И особенно не хотелось идти на север и просить о помощи Шао Цинлуна. Хотелось проснуться и чтобы все было как раньше. Встать в своем павильоне, неторопливо собраться и отправиться тренировать учеников. Бай Сюинь лежала в чужом доме и думала о прошлой жизни. О том, что она, возможно, часто была несправедлива к ученикам или излишне строга. Что так и не построила с ними ту самую связь, основанную на доверии и взаимном уважении. И что ее ученики навряд ли скучают по ней или переживают, куда подевалась их наставница. Они думают, что она убила больше сотни людей, чтобы воскресить к жизни монстра. Весь мир так думает.
Бай Сюинь медленно поднялась с жесткого ложа и, опустив ноги на деревянный пол, встала. Все ее тело было вялым, словно из него выжали все соки. Она чувствовала себя залежалой редькой, но нельзя было раскисать. Даже если весь мир ее ненавидел, жизнь все еще продолжалась. Она направилась к выходу, чтобы умыться у ручья, но голова резко закружилась, а в глазах потемнело. Бай Сюинь протянула руку, но схватилась лишь за пустоту, а затем повалилась вперед. Время замедлилось, а все вокруг внезапно прояснилось, но тело словно больше не принадлежало ей, она не могла пошевелиться и продолжала падать вперед. В фокус зрения попал кончик проржавевшего гвоздя, который неумолимо приближался к единственному уцелевшему глазу. Бай Сюинь не успела даже осознать происходящее, когда сильный рывок заставил ее полететь назад. Ее голова запрокинулась и с глухим стуком врезалась в чужой подбородок. Да Шань застонал, но не отпустил ее, а только сильнее прижал к себе. Они оба замерли, переживая случившееся. Бай Сюинь осознала, что снова была на волосок от смерти: если бы Да Шань ее не поймал, она бы уже впечаталась лицом в стену, проткнув свой глаз этим кривым ржавым гвоздем. Могла ли смерть быть нелепее? Одна из рук, которая крепко ее держала, потянулась вперед и согнула этот злосчастный гвоздь острым концом к стене.
– Откуда здесь вообще взялся этот гвоздь? – раздалось откуда-то сверху.
Бай Сюинь глубоко дышала. Она чуть не умерла. А теперь ее прижимал к себе мужчина. Тот самый. Она даже сквозь одежду чувствовала тепло его тела.
– Гвоздь кривой, – от волнения ее голос немного охрип. – Должно быть, он служил крючком, но разогнулся под тяжестью груза.
Они оба замолчали, но Да Шань ее так и не отпустил.
– Почему ты не говоришь, что мне стоит смотреть, куда я иду и не врезаться в стены? – тихо спросила она.
– Это ведь не случайность, верно? Вчера я еще сомневался, но это уже никуда не годится. Надо уходить отсюда.
– А как же жители этой деревни? Им куда идти?
– Всех не спасти.
– Тогда зачем ты продолжаешь спасать меня?
Его сердце забилось так быстро, что она это почувствовала. Словно табун лошадей пустился вскачь. Но ответить он не успел.
– Вы чем здесь занимаетесь? – донесся с порога голос Ли Хуна.
И следом тут же:
– Прошу прощения, мы не хотели помешать, – неловко кашлянул Фан Бо, а Му Сюэ смущенно прикрыла глаза рукой.
