– А можно? – взгляд Ли Хуна внезапно засиял, словно звезды на небе.
Она кивнула и направилась к ресторану. Когда они вошли внутрь заведения, которое оказалось просторнее, чем выглядело снаружи, к ним тут же подлетел расторопный слуга. Окинув эту разношерстную компанию беглым взглядом, он сдержал чувства и выдавил улыбку. Трое путников выглядели как самые настоящие бродяги.
– Отдельную комнату, пожалуйста, – распорядилась Бай Сюинь.
Их привели в небольшой кабинет, и когда они сели за стол, слуга услужливо наклонился:
– Что желаете заказать? Наши повара могут приготовить любое блюдо!
Бай Сюинь почувствовала, как ее тянут за рукав, и повернулась к Ли Хуну. Она наклонилась к нему, и он прошептал ей что-то на ухо, но она не расслышала.
– Что ты хочешь? – переспросила Бай Сюинь.
– А можно заказать горячий горшок? – спросил он так тихо, что она еле расслышала.
Бай Сюинь повернулась к слуге:
– Принесите нам горячий горшок на бульоне из птицы, не сильно острый, а к нему мясо черной курицы, соленые утиные яйца, свиную грудинку, шелковый тофу, побеги бамбука, соломенные грибы, тарелку овощей и холодный чай, – она окинула взглядом своих спутников. – И порцию острой говядины, пожалуйста.
Накормить Да Шаня было непростой задачей, пожалуй, он смог бы съесть весь этот заказ в одиночку.
Слуга поклонился и выпорхнул из комнаты, и в воздухе повисло молчание. Ли Хун вел себя подозрительно тихо, но Бай Сюинь решила пока оставить расспросы. Захочет – сам расскажет.
Уже скоро слуга принес большой дымящийся горшок с ароматным кипящим бульоном и установил его на маленькую жаровню в центре круглого стола. Воздух в комнате наполнился горячим паром, щекочущим ноздри. Второй раз слуга пришел с большим подносом, и стол тут же покрылся тарелками с разнообразной едой. Когда слуга откланялся и ушел, оставив их одних, Ли Хун наконец смог снять свой капюшон и открыть лицо, но отчего-то не спешил брать в руки палочки. Бай Сюинь оглядела стол и не нашла к чему придраться. Бульон жизнерадостно булькал в горшке, мясные нарезки призывно лежали на тарелках аккуратными рядами, головки соломенных грибов аппетитно поблескивали, зелень и овощи выглядели свежими и хрустящими, словно их только что сорвали с грядки – все это изобилие приглашало наброситься и набить животы как можно скорее.
– Почему вы не едите? – нахмурилась Бай Сюинь. – Просто берите что нравится и бросайте в бульон.
Она тут же последовала своему совету, закинув в кипящий бульон пару кусочков свинины и несколько стеблей бамбука.
Ли Хун неуверенно подцепил палочками соломенный гриб и бросил в горшок. На его лице появилось выражение неподдельного восхищения, словно он стал участником какого-то священнодействия. Бай Сюинь подвинула поближе к Да Шаню тарелку с тонкими полосками говядины, политой острым маслом, и снова перевела взгляд на Ли Хуна.
– Это же всего лишь горячий горшок, – она не понимала причины такой реакции.
– Да, но… – Ли Хун прикусил губу, – я всегда хотел попробовать, что это такое.
– Ты никогда его не ел? – теперь пришло время удивляться Бай Сюинь.
– Нет… – Ли Хун вздохнул, – я только видел, как другие его едят. Люди выглядели такими счастливыми, когда садились за стол с друзьями. Горячий горшок ведь нельзя есть одному – только с кем-то, поэтому я думал, что никогда не смогу попробовать…
Бай Сюинь опустила взгляд, глаза резко защипало. Должно быть, пар от пряного бульона просто попал в глаза.
Расправившись с едой, путники откинулись на стулья. После бесконечной каши, заправленной в лучшем случае солеными овощами и сушеной рыбой, это был настоящий праздник живота. Бай Сюинь покачивала в руке чашку холодного чая и думала о том, что делать дальше. Этим днем они остановятся на ночь в городе, а утром отправятся дальше вдоль предгорья на север. Невольно она вспомнила предыдущий вечер. Теперь, когда она сидела в ресторане, забитом посетителями, все эти дни казались просто кошмарным сном. Сколько раз она была на волосок от смерти, и каждый раз ей все же удавалось ускользнуть. Но в этом не было ее заслуги. Она посмотрела на Да Шаня и поймала его внимательный взгляд. С тех пор как они покинули деревню, он больше не поднимал эту тему и Бай Сюинь интуитивно чувствовала, что он не хочет говорить о том, что случилось, и расспрашивать его бессмысленно. Но и сделать вид, что ничего не произошло, она тоже не могла.
– Семь, – задумчиво сказала она, – это ведь хорошее число, верно, А-Шань?
Он вопросительно приподнял бровь.
– Именно столько раз ты спасал мою жизнь. Если бы речь шла об одном разе или двух, ну в крайнем случае трех, я могла бы сказать что-то вроде: я верну тебе этот долг. Но семь не оставляет мне никакого шанса сохранить лицо – и за несколько жизней мне этот долг не вернуть. Что мне следует сказать в таком случае?
– Что он приносит тебе несчастья? – подсказал Ли Хун. – Насколько я понял, до него ты так часто не оказывалась на краю гибели.
Бай Сюинь открыла рот, чтобы возразить, а потом закрыла. А ведь маленький демон был прав.
– Разве семь? – испытующе посмотрел на нее Да Шань.
