Его лицо выглядело совсем молодо, а тело уступало более взрослой версии и по росту, и по ширине плеч. Его одежда из грубой ткани при каждом порыве ветра липла к коже, очерчивая фигуру, которая была намного худее той, что Бай Сюинь невольно удосужилась лицезреть на памятной тренировке в снегу. Старейшина Бай снова перевела взгляд на пруд, но на этот раз чтобы увидеть собственное отражение. Девушка, смотрящая на нее среди широких листьев лотоса, была молода и хороша собой. Они были похожи, словно родные сестры. Эта девушка едва расцвела, ее кожа была бела и нежна, а на щечках еще оставалась детская припухлость. Ее взгляд был чистым и невинным. Она была тем цветком лотоса, которого так не хватало этому пруду. Бай Сюинь отвела взгляд от воды и заметила, что эта молодая версия Да Шаня не шевелится, так и застыв со своей метлой. Не решаясь поднять взгляд и не в силах уйти, он просто стоял на месте. Бай Сюинь хотела шагнуть к нему, но не смогла пошевелиться, словно тело вдруг перестало ей принадлежать.
– Молодая госпожа! – послышался голос позади. – Молодая госпожа, вот вы где! Ну зачем вы вышли в сад? Ветер такой холодный. Что, если вы заболеете? Ваша матушка будет сердиться, если узнает. Скорее пойдемте в дом!
Бай Сюинь обернулась и увидела совершенно незнакомую служанку. На лице той было неприкрытое беспокойство. Стоило ей заметить Да Шаня, как беспокойство в глазах сменилось жесткостью.
– Чан Ян! – закричала она. – Что ты здесь встал, у тебя нет работы? Как ты смеешь бездельничать в середине дня? Вот посмотришь, что будет, когда я госпоже об этом расскажу!
– Не надо! – прервала ее ругань Бай Сюинь. – Он ничего плохого не сделал, не надо ни о чем рассказывать.
Служанка потрясенно посмотрела на нее, словно не ожидала, что Бай Сюинь скажет нечто подобное.
– Молодая госпожа, пожалуйста, вернитесь поскорее в дом, – служанка цепко схватила Бай Сюинь за запястье и потащила за собой.
Бай Сюинь хотела вырвать руку, но тело словно онемело и послушно последовало за служанкой. Она обернулась и бросила взгляд на Да Шаня, который стоял, склонив голову, не смея пошевелиться.
Дотащив Бай Сюинь до дома, служанка осмотрелась и, убедившись, что вокруг никого, наклонилась совсем близко и быстро зашептала:
– Молодая госпожа, о чем вы только думали, вам нельзя быть такой безрассудной! А что, если бы вас кто-то увидел? Если ваши родители узнают, то быть беде!
– Но мы не сделали ничего плохого, – нахмурилась Бай Сюинь.
– Молодая госпожа, прошу вас, держитесь подальше от Чан Яна. Его жизнь и так полна горестей, не надо делать ее еще тяжелее. Если кто-то узнает, что вы видитесь наедине, то накажут его, а не вас. Молодая госпожа, его же могут убить за такое!
– Я просто гуляла по саду, а он подметал дорожки, – тихо сказала Бай Сюинь, – вот и все.
– Молодая госпожа, – служанка посмотрела ей прямо в глаза. – Я знаю вас с младых лет, вы всегда были добрым и заботливым ребенком. Так почему сейчас хотите погубить этого человека? Даже если вы не думаете ничего плохого, каждый ваш жест, каждый взгляд может распалить в сердце молодого юноши пламя, которое очень сложно будет потушить.
– Думаешь, я ему нравлюсь? – с надеждой спросила Бай Сюинь.
Служанка посмотрела на нее как на безумную:
– Молодая госпожа, как вы можете спрашивать, разве сами не знаете? Он же глаз с вас не сводит.
– Я ему нравлюсь, – прошептала Бай Сюинь и ей внезапно стало очень тепло. – Нравлюсь…
Утреннее солнце вливалось в помещение, захватывая цунь за цунем. Когда оно коснулось кровати старейшины и затопило тонкий струящийся балдахин, Бай Сюинь открыла глаза. Образ молодого Да Шаня с опущенным от смущения взглядом все еще стоял перед ее глазами. И эти заветные слова «я ему нравлюсь», словно он сам произнес это признание. Бай Сюинь находилась между сном и явью, не в силах сдержать улыбку.
Окончательное пробуждение настигло ее внезапно, наполнив душу горечью и ощущением потери. Всего лишь глупый сон. Но даже в этом сне им, молодым и невинным, не суждено было быть вместе. Молодая госпожа знатного рода не может выйти замуж за простого слугу. Если бы сама Бай Сюинь была обычной девушкой, то ее уже давно бы выдали замуж, и воспротивиться этому она бы не смогла. Но на ее счастье, у нее оказался талант к самосовершенствованию, поэтому она стала воином и могла сама распоряжаться своей жизнью наравне с мужчинами. Внезапно ее настигло осознание: она взрослая, она может сама решать. Если она хочет мужчину, то может присвоить его себе. Ей просто надо его убедить и, если ее избранник согласится, то ни орден, ни семья Бай не смогут ее остановить.
