– Боюсь, что здесь мы не сможем вам ничем помочь, – отрезала старейшина Бай. – Мы не можем сражаться против людей. Если такое когда-нибудь случится, то и люди нашей страны станут нас бояться. Такое уже было несколько тысяч лет назад, и все закончилось тем, что чудовище под руководством Кровавого Императора выжгло половину континента.
Левый страж изменился в лице, но тут же вернул самообладание.
– Я понимаю, что у вас могут быть свои причины избегать кровопролития, – примирительно сказал он. – Пока мы будем собирать солдат, вы можете осмотреть лазарет. Мой слуга вас проводит, – кивнул он одному из слуг.
Бай Сюинь вежливо поклонилась и пошла следом за слугой.
Лазарет располагался на восточной стороне крепости в длинном трехэтажном здании. Уже подходя к нему, старейшина Бай услышала крики и стоны раненых, а едва перешагнув порог, едва сдержалась, чтобы не прикрыть нос и рот рукавом из-за сильного запаха гниющей плоти и терпких целебных трав. Здесь рядами на узких кроватях лежали люди: перебинтованные, искалеченные, страдающие. Они взывали к Бай Сюинь, когда та проходила мимо, но она заставляла себя засунуть поглубже свою жалость и чувство вины за то, что она не может им помочь. Она могла бы пойти к Красному ущелью и сжечь всех врагов, но тогда будет еще больше искалеченных душ, взывающих к богам, поэтому Бай Сюинь шла меж узких рядов, не обращая ни на кого внимания, и даже когда один из раненых солдат схватил ее за край платья, она молча вырвала ткань из его рук и пошла дальше. Обойдя все три этажа, она поймала себя на чувстве болезненного постыдного облегчения, потому что Да Шаня среди них не было. Словно его жизнь была важнее, чем жизни всех этих людей.
Когда она покинула лазарет и глотнула свежего воздуха, слуга известил ее, что скоро всех из списка прибывших соберут на главной площади крепости. Ей предложили подождать в крытом павильоне за чашечкой ароматного чая, но она отказалась, желая закончить смотрины поскорее, и сама пошла на площадь, которая оказалась просто небольшой улицей, жавшейся меж центральной пагодой и безликими казармами, в которых жили солдаты.
После ожидания не меньше половины шичэня под палящим солнцем, на площадь начали стекаться люди. Здоровыми они были лишь отчасти – у большинства были перевязаны части тела, но по сравнению с теми, кто лежал в лазарете, они выглядели более живыми. Когда эта разномастная толпа собралась, слуга известил Бай Сюинь, что здесь присутствуют все те, кто недавно прибыл из тренировочного лагеря. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: Да Шаня среди них нет.
– Его здесь нет, – повернулась Бай Сюинь к слуге.
– Может, я сгожусь, госпожа? – выкрикнул кто-то.
Старейшина Бай повернулась и увидела молодого мужчину с перевязанной рукой и наглой улыбкой.
– Мне нужно поговорить с господином Хай, – приказала Бай Сюинь слуге, но тот лишь махнул рукой, чтобы собравшиеся люди разошлись.
– Левый страж Его Высочества сейчас на военном совете.
– И когда он освободится?
– Не могу знать, госпожа бессмертная.
– Человека, которого я ищу, нет ни в лазарете, ни среди тех, кого вы привели сюда. Закралась какая-то ошибка, очевидно, его пропустили, – брови Бай Сюинь поползли к переносице, а воздух вокруг стал ощутимо тяжелее.
– Простите, госпожа бессмертная, – тут же склонился в поклоне слуга, – но я привел всех. Может, в том ущелье…
– Нет! Я была там! И его там нет! – старейшина Бай сделала несколько шагов вперед, практически нависая над несчастным слугой и подавляя его волю своей аурой.
Тот сразу бухнулся на колени и заголосил:
– Я заслуживаю смерти! Заслуживаю смерти!
Бай Сюинь очнулась от нахлынувшей ярости и сразу взяла свою энергию под контроль:
– Не веди себя так, ты не дворцовый евнух, а я не член правящей семьи. Сообщи левому стражу, что я хочу с ним поговорить. Разумеется, когда он закончит свое собрание.
