А я мчал вниз, слыша топот своих шагов и ощущая, как воздух свистит в ушах. Беглец вылетел из подъезда, хлопнув дверью. Я — следом. В руке у меня был пистолет, но стрелять нельзя. Палево. За такой переделанный травмат сразу «уголовка», да и шуму на весь район.
Да и к чему по воробьям из базуки палить?
Поднажал.
Утренние пробежки не прошли даром — дыхалка держалась, ноги слушались. Беглец уже начал сдуваться, и я догнал его в пару прыжков. Захлестнул ногу подсечкой прямо на ходу. Тот перекувыркнулся и зарылся мордой в клумбу.
Я навалился сверху, прижал к земле и прошипел в самое ухо:
— Дёрнешься — убью.
Для убедительности ткнул стволом под рёбра так, чтоб почувствовал.
— А-а! — выдохнул он со всхлипом, непонятно — то ли от страха, то ли от боли.
Подбежал Грач, тяжело дыша, но довольный:
— Фух… Ну и зарядочка, мать её… Это что за фраерок у нас такой?
— Сейчас глянем… А тот, который шпала, где? — оглянулся я.
— На лестничной площадке отдыхает. Я ему дыхалку выключил, чакру отсушил — лежит, мантру скулит.
— Надо было заарканить, — нахмурился я.
Но Грач и бровью не повёл на то, что я усомнился в надёжности его приемов.
— Да никуда не денется он, из подъезда только один выход. Примем. Я думал, вдруг тут ещё кто в кустах сидит. А ты один выскочил. За тобой побежал, перестраховался.
Я ловко стянул руки пленника пластиковыми хомутами за спиной, дёрнул вверх. Тот вскрикнул:
— Ай! Больно, блин…
Почему-то голос его показался мне знакомым. Я повернул морду пленника к себе и едва не рассмеялся:
— Ба! Какие люди в Голливуде… Веня, голубчик, ты ли это? — хмыкнул я. — Из карманников — на гоп-стоп перешел? Повышение?
Передо мной стоял тот самый ловкач, что пару недель назад «щипал» народ в больничке, а потом «одолжил» мне свое шмотье, когда я его прижал.
— Начальник?.. — вытаращился он, узнав меня. — Я не… Я курил просто… Да чтоб я на мента руку поднял? Подсудное же! Зуб даю!
— Разберёмся, — усмехнулся я, подтолкнув его к двери подъезда. — Щас ещё дружка твоего захватим — и устроим вечер откровений.
Втроём поднялись на этаж. Пусто. Только красные пятна на полу — кровь от пореза.
Прошли выше. Глухо.
— Хм… — пожал плечами Грач. — В квартиру, что ли, сиганул?
— Посвети-ка туда, — указал я на потолок последнего пролёта, где был люк на чердак.
Руслан поднял луч фонаря. Металлическая лестница вверх в мазках крови. Люк приоткрыт, и на нём тоже пятна.
— Через крышу в другой подъезд, и слинял, — констатировал я. — Ну и хрен с ним. А вот этого пытать будем. За двоих расклад даст.
— Не надо меня пытать! — взмолился Веня. — Я в натуре не при делах!
— Заткнись, — рявкнул Грач, схватив Веньку за ухо. Тот ойкнул.
Руслан резко наклонился, приставил лезвие «бабочки» к виску, словно намереваясь ровненько его отрезать.
— Ухо тебе нужно? — прошипел он спокойно, но без тени шутки.
— Да-да! — забормотал Веня, боясь даже кивнуть, чтобы не нарваться на лезвие.
— Ну, гуд. Сейчас отрежу и положу тебе в карман. Заберёшь с собой.
— Не надо! Не надо! — забился тот. — Не нужно ухо… не нужно!
— А, так выкинуть, значит? — усмехнулся Грач, нажимая чуть сильнее.
Веня съёжился:
— Вы же из полиции… Вы не можете…
— Я, по-твоему, на мента похож? — тихо рявкнул Руслан.
Когда клиент окончательно сник, пора было включаться мне. В игру вступал добрый полицейский.
— Послушай, Веня, — я положил ему руку на плечо. — Этот мой товарищ… он не из тех, кто долго церемонится. Ты его лучше не зли. Если всё расскажешь, я тебе помогу. По крайней мере, с ушами останешься. И не в кармане.
— Да я чё? — заскулил Веня. — Мне Кабан сказал: хошь, мол, подзаработать? Бабки платят нормальные. Надо, говорит, одному малохольному морду подровнять. Без фанатизма, просто пару зубов выправить и всё…
— Кому именно? — по-деловому, будто без лишнего нажима уточнил я.
— Да не знаю я! Он сказал только, что живёт в этом подъезде… ну этот, малохольный, мол. Ну, начальник… — Веня сжался. — По ходу, это ты. Но я не знал, что на мента идём, клянусь! Я б ни за что… Век воли не видать! Я ж с понятиями, щипач я, не гопник… Я понимаю, менту рожу бить — это ж край. И Кабан не знал. Он бы тоже слился с такого, сто пудов. Просто бабки хорошие предложили.
— Кто предложил? — прищурился я.
— А я почём знаю? — скривился Веня. — Кабан с ним контачил. Мажор какой-то… Богатенький Буратино, так он про него сказал.
— Мажор?
— Ну да… Говорит: просто проучите, чтоб не лез, куда не просят. Я ж не знал, что это ты… — замотал головой. — Мамой клянусь, не знал!
Я кивнул — мол, допустим, но очков ты набрал пока маловато.
— А этот мажор кто такой? Как выглядит?
— Не знаю, не видел. Через Кабана всё…
— А бабки где?
— У Кабана… Он всё держал.
— Где его искать?
— На рынке трётся. Делишки мутит, барыжит чем-то. Там мы и познакомились…
Я склонил голову набок, вглядываясь в его мятую, потную рожу.
— Брешешь, Веня… Ой, брешешь… — протянул я и повернулся к Грачу. — Режь ему уши, хирург.
— М-м-м! — глухо загудел Веня, когда я зажал ему рот ладонью.
— Тс-с… — приотпустил я руку. — Говори. Где Кабан?
