Я, такой-то… Ага. Фрагмент расписки в получении денежных средств. За что? Я сразу уловил суть, сам такие брал раньше по службе у своих информаторов. «Вознаграждение осведомителю». Ни фамилии, ни конкретных данных на обрывке не видно. Только подпись — росчерк, который можно прочесть как «Егоров». И дата: 22 сентября 1997 года.
Я на секунду застыл, держа бумажку двумя пальцами, как ценнейший вещдок.
— О-па! Интересно девки скачут… Вот оно… — проговорил я и переглянулся с Грачом. — Кажется, Егоров в те годы был не просто уркой. Он был осведомителем.
— Что там? — Грач наклонился, заглядывая через плечо.
— Бумажка эта означает, что наш Егоров был, так сказать, негласным помощником. Работал на опера из Заводского ОВД.
— Стукач, значит? — по старой привычке Грач презрительно нахмурился.
— Типа того… Только не просто шавка, а осведомитель, занесённый в реестр, так сказать. Смотри, сентябрь девяносто седьмого, — указал я пальцем. — А ведь это ровно перед той самой мясорубкой, в которой Лютого убрали.
— Хм… — Грач почесал висок. — Так он, выходит, не просто шестёрка Валета. Он мог собирать на него компромат. Так?
— Возможно. Работал негласно, копал. А потом всплыло что-то серьёзное.
— А на кого работал? Кто его куратор?
— Вот это бы знать… — я покачал головой. — Документ разорванный, половины страницы нет. Ни имени, ни должности не указано. Придётся рыться в архивах, если ещё что-то сохранилось. Хотя вряд ли — агентурные дела долго не живут. Особенно если кто-то постарался подчистить.
Грач задумался, взгляд его стал сосредоточенным.
— Так вот откуда у него могли быть доказательства по убийству Лютого, — сказал он, не отрывая взгляда от бумаги. — Если действительно собирал на Валета компромат, мог многое нарыть.
— И вопрос теперь — что он успел передать, кому, и… где всё это сейчас.
— Да… — воодушевился Руся. — И кто был сегодня в хате.
Я кивнул в сторону окна, где ещё шевелилась занавеска от недавнего сквозняка.
— Не просто так там оказался, — сказал я. — Пришёл что-то забрать. Или уничтожить.
— Ладно, всё равно все ниточки пока к мажору ведут, — нахмурился Грач. — Его крутить надо. Без вариантов.
Он ждал моего ответа, и я посмотрел прямо на него.
— Согласен, — подтвердил я.
— Коля, — я шагнул в кабинет Кобры, — ну как ты тут без меня? Раскрываешь?
— Привет, Макс, — мажор сидел у компа, а теперь встал, протянул руку.
Уж слишком дружелюбно. Раньше за ним такого не замечал.
— Чего делаешь? — обошёл стол, заглянул в монитор.
На экране был открыт документ в стандартном редакторе — докладная записка. Дежурный текст, ничего необычного.
— Фух, задолбался… Бюрократией занимаюсь, — пожал он плечами. — А что?
— Да так… Ты мне Егорова пробивал по базе. Есть вопрос. Никому об этом не говорил?
— Нет, конечно, — удивлённо округлил тот глаза. — Сам же знаешь, я инструкцию нарушил. К левому номеру дела запрос привязал, чтобы не подкопались. Всё по-тихому, кому я буду о таком трындеть. А чего случилось-то?
— Нехорошо случилось, — я не сводил с него взгляда, всматривался в лицо, в брови, в уголки губ. Ловил интонации, отслеживал микрореакции.
Нет, не похоже, что врёт. Или он актёр уровня Машкова, или и правда не при делах.
— Кто-то к Егорову наведался раньше меня.
— Блин, Макс, — откинулся он в кресле, — отвечаю по чесноку: никому не рассказывал. Только в базу заходил, всё сам. А что на адресе том?
Я помолчал. Не хотелось выкладывать всё сразу, но и играть в молчанку смысла не было — вдруг действительно ни при чём.
— Квартира пуста. Хозяйка умерла, но кто-то там уже порылся до меня. Неаккуратно, спешно, будто искали что-то конкретное.
Шульгин застыл, нахмурился.
— Думаешь, слив был?
— Думаю, что совпадений не бывает, Коля. Особенно в нашей работе.
— А искали-то что?
Я пожал плечами
— Понятия не имею… Но, кроме нас с тобой, про Егорова никто не знал, — про Грача я умолчал.
Ему я доверял полностью. Он адреса не знал, ехал со мной вслепую, и вообще — это ведь он меня на Егорова и вывел.
— Макс, ну ты даёшь… Не гони волну. Сам подумай, если бы я мутил какую-то хрень, на фига бы я тебе вообще адрес распечатывал?
— Вот и думаю, — кивнул я, не подтверждая и не опровергая то, что подозревал его в крысятничестве. — А кто ещё мог вынюхать?
— Ну, теоретически… — он потянулся к мышке, — все запросы фиксируются. Можно отследить. Сейчас покажу.
Он свернул Word и щёлкнул на значок ведомственной базы. Через пару секунд на экране всплыло окно запросов.
— О, бля… — выдохнул Шульгин и напрягся.
— Что? — я склонился ближе к монитору.
— Смотри сам… — он ткнул пальцем в строку — вот кто-то входил в базу, вчерашняя дата, время — поздний вечер. Видишь? Это с моего компа. Но, Макс… я уже дома был. Кто-то прошерстил комп.
— Кто?
Он мотнул головой, пощелкал мышкой и развёл руками:
— Оксана Геннадьевна. Под её логином.
— Чего, бл*дь⁈ — я не сразу поверил. — Она же в медсанчасти.
— Ну… вот же. Чёрным по белому: вход выполнен. Её учётка, её пароль.
— То есть, — медленно проговорил я, — не она, а кто-то, у кого есть доступ. Зашел в систему, увидел, кого ты пробивал. Так?
— Ну да…
