— Интересно… — я потер подбородок, почувствовал, как на виске начал пульсировать сосуд. — Девки, значит, пляшут.
— Макс, я никому ни слова. И кабинет, сам понимаешь, всегда закрываю, когда ухожу. Ключи у меня.
Я окинул его взглядом, будто прямо сейчас мог отмотать его действия назад. Так ли этот вальяжный мажор был аккуратен?
— А ключ сдавал в дежурку? — допытывался я. — Или с собой носил?
— Сдавал, — кивнул Коля. — И опечатывал дверь, всё как положено. Вот этой личной печатью.
Он достал связку ключей и показал небольшой металлический кругляш — размером с пятак, с рельефным номером. Таким делают оттиск на пластилине, когда закрывают сейфы и режимные кабинеты.
— И когда пришёл утром, дверь была опечатана?
— Ну да… «Пломба» стояла.
— А теоретически, — медленно проговорил я, — зайти под чужим логином можно с любого компа?
— Ну… — замялся Шульгин. — Наверное, да. Если знаешь пароль, можешь сесть где угодно. Только палиться неохота, потому, скорее всего, заходили с этого компа. Тут вся история чисто выглядит. Плюс, если зайдёшь с другого, можно вычислить по IP или внутренней сети, я не спец, конечно… Но думаю, старались следов не оставить.
Мысли летали на бешеной скорости.
— А оттиск ты сверял? Своей печати? На двери утром…
— Да кто их всерьёз проверяет? — развёл он руками. — Там в пластилине еле-еле отпечатывается. Мне всегда казалось, что это для галочки. Ну, требуют — ставлю. Главное же — чтобы было.
— Херово дело… — пробормотал я, поджав губы.
В кабинете, выходит, могли копаться ночью.
— Никому ни слова, понял? — глянул я строго. — Ни в курилке, ни в дежурке. Пока не разберусь, молчи.
— Лады… — Коля закивал, видно было — сам не свой.
Допуск к базам — дело серьёзное. Я уже взялся за ручку двери, когда он задал вопрос:
— Макс, а что ты вообще у Егорова искал-то?
— Знал бы… — я многозначительно хмыкнул. — Быстрее бы нашёл.
И, не оборачиваясь, вышел из кабинета.
— Пока… — донеслось мне в спину, слабо, почти вполголоса.
Я спустился в дежурку. Там, как водится, нес службу бессменный Ляцкий — Фомич. Казалось, он вообще не уходит с поста, так и живёт здесь, питается сводками, ориентировками и телефонными звонками, будто какой-то дракон в будке-пещере. Лето, время отпусков, народ разбегается, а этот всё здесь. Неубиваемый.
— Привет, Максим! — поднял глаза от бумаг дежурный. — Слыхал, ты на больничном? Молодой ещё, а уже болезный! Вот пошла молодежь… Я вон, тридцать лет тут, и ни одного бюллетеня!
— Не бреши… Привет, Фомич… — хмыкнул я. — А кто сказал, что я не работаю?
— Да замполит ворчал, — махнул рукой Ляцкий, явно раздражённый. — Зуев наш. Вчера был ответственным от руководства, ну и мозги мне выжрал дочиста. Всё приставал: «А расскажите, товарищ дежурный, статью применения табельного оружия, вплоть до запятых!» А мне-то что до этих запятых? Я тут за стеклом сижу тридцать лет, пистолет — как элемент формы. Раз в две недели в тир на стрельбы, да после — почистить.
Он с досадой ткнул пальцем в журнал на столе:
— Вот! Поставил мне замечание. Написал: «Не владеет нормативной базой, не знает ведомственные приказы, регламентирующие служебную деятельность». Как будто я тут в бирюльки играю. Чтоб ему звездочкой подавиться.
Вот накипело у человека.
— Не бери в голову, Фомич, — усмехнулся я. — Сам знаешь, он у нас по части уставов и строевых, ему бы всех в колонну по два — и шагом марш.
— Во-во! — подхватил Ляцкий. — Вот посидел бы здесь, реальной работой занялся, на звонки бы поотвечал.
— Жизнь — боль… — усмехнулся я, опираясь на край стола. — Слушай, Фомич… А ключики от кабинетов УГРО у тебя где хранятся?
— А где ж им ещё быть? — кивнул Ляцкий на угрюмый металлический шкаф в углу. — Вон в том гробу. Ты ж знаешь.
Шкаф действительно был не ахти какой — жестянка, не сейф, так, видимость. Такой же хлипкий, как прежняя жизнь Максима — формально, вроде, есть, а толку мало.
— Запираешь, надеюсь? — прищурился я, глядя пристально.
— Ох, Макс, — замахал руками Ляцкий, — ты что, тоже тут с проверкой пришёл? У меня и без того башка гудит — то один с вопросами припрётся, то второй из главка умничать лезет. Теперь ещё ты… На меня жалобу собрался катать?
Он фыркнул, развёл руками и вдруг посерьёзнел:
— Да оставьте вы меня все в покое… Мне бы дачку обновить да мотор лодочный взять — пятнашку хочу, японческую, а не эти ваши китайские «ханкаи». И всё, с богом на пенсию уйду. По-человечески.
— Эк тебя понесло, Фомич, — усмехнулся я. — Работай хоть сто лет, я-то только за. Из старой гвардии тут вас немного осталось. Только ты да Морда.
— Из какой-такой гвардии? — подозрительно прищурился он.
— Ну, из наставников, — развёл я руками. — Тех, кто школу ментовскую ещё советскую проходил. У наставников эпохи СССР.
